несладко пришлось. Думала у тётки спокойнее будет — так нет, налетели, допрашивают... Гнед от такого явно опешил. Бабьи завывания — это тебе не суд над мужиками вершить. Крякнув и неловко переступив с ноги на ногу, выдал: — Так я ж должен знать о всех, кто в деревню заезжает. Мало ли... Времена, поди, неспокойные. — А-а-а куда ж мне, горемычной, деться? — решила дожимать старосту я. — Куда ж я пойду, сиротинушка? Где мне место-то такое найти, чтобы люди добрые меня приняли и не обижали? У-у-у... — А, тарс с вами, — не выдержал Гнед. — Кто вас трогает и гонит? Живите себе. Я просто познакомиться зашёл, да поспрашивать. — Иди, Гнед, видишь, не до тебя сейчас, — наставительно сказала Рива, махая рукой в сторону калитки. — Измучилась девонька, с дороги устала, и скорбь, печаль её грызёт. Отдохнёт, пообживётся — и придём к тебе. Порасспрашиваешь на здоровье. — Ладно, — нехотя согласился староста. — Дом мой знаешь где, Рива. Только вы мне это... без глупостей, — бросил уже на полпути к выходу. — Ой, иди уже, сыщик. Лучше вон с Ланькой разберись — ирод у меня кур уже в третий раз ворует, а ты что сделал? А, власть? — Пока, Рива, — сказал староста и сбежал. Удостоверившись, что мужчина ушёл, а других свидетелей нет, я оторвалась от Ривы. Мы посмотрели друг на друга — и прыснули от смеха. — Вот артистка, — травница залилась искренним смехом. — Есть такое, чуть-чуть, — подмигнула я ей. — Нам бы общую версию моего появления здесь придумать, — помрачнев, сказала я старушке. — А как Гнед всё же вернётся, или кто другой из соседей спросит? — Правда твоя, Катенька, пойдём, обговорим, — серьёзно ответила Рива. — Идём в дом, там сподручнее будет, без лишних ушей. И мы сели «работать над ошибками». Рива рассказала, что уже успела наговорить старосте. У неё и правда была сестра двоюродная, и та имела трёх дочерей. Лет двадцать назад город, в котором они жили, хворь какая-то накрыла. От семьи остался только общий могильный холмик. В селе об этом не знали, так как плохая весть догнала Риву в городе, на ярмарке, а рассказывать о семейном горе односельчанам желания не было. Вот как раз средняя дочь этой усопшей родственницы была одного возраста со мной. Звали девочку Лианой. Немного вычурно для простых ремесленников, но отец мужа Ривиной сестры целых полгода поставлял какие-то товары в императорский дворец. Счастье продлилось недолго, так как он заменял другого ремесленника, пока у того что-то не срослось, но время это оставило неизгладимые впечатления на мальчике. Так что дочерям