— А эта штука… В смысле… Оно… Проклятье… Как оно вообще может быть среди людей? — возмутилась Робинс, оглядывая нашу пленницу.
— Нравится? — усмехнулся я, покосившись на рыжую красотку, — Дитя ведьмы и оборотня… Мутант, не заслуживающий права на жизнь. Ошибка природы… Раньше таких тварей истребляли вместе с их родителями. А если вы рождались, — повернулся уже к метаморфу, — То вас отправляли в огонь живьём, вместе с матерью и отцом… Скажи, кого убила Андромеда? Ведь, ты не могла столько лет прожить в истинном облике… Твоя шлюха-мать явно убила чью-то дочь и провела ритуал привязки облика, в который ты смогла бы возвращаться…
Сняв с Нимфадоры своё заклятие, я позволил пленнице принять привычный ей облик. Надо сказать, что внешность француженки была куда приятнее… Теперь же Тонкс выглядела жертвой близкородственных связей.
— Кто ты такой? Ты не Поттер! — прохрипела пленница, с ненавистью глядя на меня.
— Поттер, самый настоящий. И родился им… И живу… Только вот сильно отличаюсь от того, каким тебе и твоим ублюдским хозяевам хотелось бы видеть меня…
— Что ты хочешь?
— Убери химеру, — спокойно произнёс я, — После этого тебе вывернут память и убьют. Не сделаешь то, чего я хочу — остаток твоего существования превратится в ад, а затем… Я уже сказал чем закончится путь твоей души, мутант.
— Я не хочу умирать. Химера — моя гарантия…
— Страданий, — усмехнулся я, произнося другое заклятие, — Harony ifal rekulai!
Тонкс взвыла. Её внешность вновь начала меняться. Нимфадора стала менять свой облик, то становясь прежним чудовищем, то превращаясь в самых разных людей — мужчин и женщин, стариков и детей, девушек и юношей. При этом, каждый принимаемый ею образ не был полноценным. Во всех них проступали элементы её чудовищной сути — то громадная пасть от головы до паха, то щупальца вместо рук или конечностей…
Сняв заклятие, я подождал пока пленница примет очередной человеческий облик, а затем спросил:
— Нравится? Сколько ты сможешь держаться?
— Ты чудовище! — прохрипела тварь, — Куда большее, чем я и отец…
— О, так ты знаешь кто твой папаша? — усмехнулся я.
— Его убили из-за тебя! — со злостью посмотрела на меня Тонкс.
— Дай угадаю… Люпин, — хмыкнул я, — От кого ещё могло народиться такое ублюдство… Только от ничтожества, не способного даже с детьми справиться…
— Если бы не кандалы, я…
— Что? Попыталась бы меня убить? Radonay fare lay!
Тварь уже не выла, а кричала. Вновь приняв свой истинный облик, Тонкс попыталась достать меня, выбросив из своей громадной пасти длинное щупальце. Увы, она, по всей видимости, не учла наличие блокирующей сферы стола-артефакта для допросов, на который её положили. Щупальце Нимфадоры ударилось о вспыхнувший щит, который ударил тварь молнией.