Впрочем, я надеялся в скором времени воочию увидеть во что превратили нелюди мой родной дом. Потому что одним прекрасным днем, когда все были заняты своими делами, и ничто не предвещало беды, на Караван дерзко напала толпа замотанных в тряпки личностей. За собой же их вел вожак, восседавший на спине Суверенного Трицебыка.

И пусть пластины брони здоровенного зверя потускнели, а некоторые шипы оказались отломаны, но я все равно его узнал. Это был все тот же монстр, который некогда тащил за собой целую вереницу фургонов, прибывших в Крутолуг для торговли. А значит вывод напрашивался лишь один — Уман пришел завершить десятилетнее наказание Ефима. И свою выгоду от этой встречи я не упущу!

Когда на следующий день после разговора в шатре Ольки я представлял себе атаку кочевников, то первой моей ассоциаций был ливень стрел с последующим набегом подготовленных воинов на дезориентированных нелюдей.

Потом я решил, что стрел не будет, потому что так можно легко ранить рабов, которых лучше принять в свои ряды.

Затем я подумал еще и пришел к выводу, что от простых людей в Диких Землях толку мало и логичнее было бы пожертвовать ими, чтобы сохранить побольше умелых соратников.

Я даже начал продумывать способ уйти от смертоносного залпа, спрятавшись, например, на первое время под платформой, как меня осенило: в караване Элельведа нет ни одного лука. И действительно, когда монстры вокруг или слишком быстры, или чересчур массивны, чтобы обычные стрелы причиняли им вред, нужен кто-то с особым навыком лучника. А если такого нет, то и луки с собой таскать без толку.

Все-таки это не армия, а весьма специфическое формирование, заточенное на одну единственную цель: добраться по агрессивной среде из пункта А в пункт Б. А ввиду чрезвычайно малого шанса встретить во время перехода другой караван, да и вообще разумных, нет смысла таскать с собой хоть что-то лишнее. Лучше взять побольше воды.

Но верно это было и для каравана Умана, а потому залпа стрел и в самом деле не случилось. Почти. Один лучник у людей все-таки имелся, и именно он пустил первую кровь, навылет пронзив плечо Агала. А следом и добив его более метким выстрелом. Но потом завертелась такая круговерть, что я потерял умельца из виду и лишь надеялся, что он выберет для себя более приоритетные цели, чем безоружного «клиота» в элегантном шарфике.

Кричали атакующие, воплем подбадривая себя перед стычкой, орали нелюди, пытаясь организовать достойный отпор, ревел Трицебык, налетевший на Госгосков, и шипели черве-змеи, лишенные маневренности будучи впряженными в платформу. В подобной какофонии трудно было вычленить какой-то один звук, если только он не раздался у тебя прямо над ухом. А потому фразу Строкса я расслышал предельно отчетливо.