— Ну-у, — ещё раз произношу то же самое, изо всех сил тяну время и, кажется, нахожу выход:

— Если мамка не отпустит, то и мы тебя с собой брать не будем!

Полицейские расслабляются, даже улыбаются довольно. А девица неожиданно удивляет. На лице возникает выражение настолько явного разочарования, даже обиды, что чувствую себя сильно виноватым. Смотрю на эти огромные глазищи, наполненные горькой влагой, и не по себе мне становится. Доигрался. Понимать же нужно, в каком именно обществе живёшь.

— Как же так, дяденьки? Я ведь… Вы ведь… Господин хороший, возьмите меня с собой, я всё-всё делать умею. И готовить, и стирать, и за детьми ходить…

Последнее явно лишним было. Пока я ищу слова, в разговор вступает Второв, достаёт из жилетного кармана визитку и протягивает девице:

— Подрастёшь, найдёшь меня в Петербурге. Будет тебе работа. А пока лукошко своё забери да назад ступай, — поворачивается ко мне, смотрит с укоризной. — Сейчас бензин привезут. Какие у вас дальнейшие планы?

— Заправляем самолёт и отдыхаем. Погода хорошая, наверняка и завтра такая же будет. И солнышко вон какое яркое, — глянул вслед успевшей отойти на десяток шагов понурой девчонке, смутился. Доигрался, дурень! И тут же постарался выкинуть всё лишнее из головы, о деле думать пора. Подставил лицо ласковым лучам, зажмурил глаза. И добавил, наслаждаясь прохладным ветерком на губах. — Надо бы разузнать, во сколько тут светает.

— Зачем?

— Вылететь по темноте, самым ранним утром, с таким расчётом, чтобы уже к полудню быть в Екатеринбурге. Там обедаем и летим дальше, в Омск. Если, конечно, в Омске нас не как здесь встречать будут.

— Встречать будут, — кривится Второв. Какое-то время тоже смотрит вслед уходящей девчонке, вновь вызывая у меня чувство неловкого стыда, и разворачивается ко мне. — Здесь нас уже никто не ждал, время прибытия давно прошло. Вот они и свернулись.

— Прибытия, — морщусь. — Мы же не на поезде с вами едем, Николай Александрович, а на самолёте. Это там прибывают, а мы прилетаем.

— Да какая разница, — машет рукой компаньон. — Что прибытие, что прилёт. Смысл-то один.

Спорить пока не стал, не хочу при собравшейся толпе народа что-то доказывать. Потом всё выскажу. Выбрасываю из головы всё, никак не относящееся к делу — большегрудых стройных девиц с понуро опущенными головами, компаньона с его пофигизмом. Дело делать нужно.

— Тогда телеграфируйте в Екатеринбург своим друзьям, передайте, чтобы ждали до последнего. Да и пусть сразу точное место приземления укажут. Чтобы в случае чего не искать, как сейчас.