«Никогда не была, — фыркнула девочка. — Яшнир мой враг, но я не могу оставить свой клан. Его судьбой я распоряжусь сама».

Мгновение спустя Амелия разразилась столь могущественной аурой, что её ощутил каждый на растянувшемся на сотни километров поле боя.

— МЕНЯ ЗОВУТ АМЕЛИЯ О’КРАЙМ! — пространство содрогнулось от громоподобного выкрика, и сражения во множестве мест стихли. — Я ИСТИННАЯ НАСЛЕДНИЦА КЛАНА НЕБЕСНОЙ МАНТИКОРЫ, И Я ПРИКАЗЫВАЮ ВСЕМ ЕГО ЧЛЕНАМ НЕМЕДЛЕННО ОТСТУПИТЬ КО МНЕ. ЯШНИР БОЛЬШЕ ВАМ НЕ ГОСПОДИН! МЫ УХОДИМ С ЭТОЙ ВОЙНЫ!

С последними словами из девушки вырвалась тёмная волна, что в мгновение ока распространилась повсюду. Каждый из Мантикор тотчас вздрогнул, ощутив, что их более ничего не ограничивает. Они и ранее из-за своей адаптации были очень устойчивы к любым видам контрактов, из-за чего Яшнир явно не сильно доверял им, а теперь и вовсе стали полностью свободны.

— Ну наконец ты здесь… — послышался довольный голос, и Рю с Амелией резко повернулись.

Миг назад там никого не было, но теперь неподалёку прямо на воздухе стоял высокий мужчина в чёрном боевом халате и плоской белой маске без прорезей.

— Если ты хочешь спокойно уйти со своим кланом, то будь добра, отдай Пагоду и Молот Душ, — стальным тоном потребовал он.

— Номен… — напряглась Амелия. — Грин предупреждал о тебе.

— Само собой, — кивнул тот. — И что же он сказал, если не секрет?

— Что ты проиграл ещё в тот момент, когда решил предать его, — усмехнулась девочка.

Номен вздохнул и сложил руки за спиной.

— Как всегда, высокомерен… И всё же ты не ответила. Я жду, — Номен протянул ладонь. — Пагода и Молот.

— Я не знаю, о чём ты…

— Ну зачем же лгать? — разочарованно протянул мужчина в маске. — Придётся отрезвить тебя. Системный Приказ: Смерть.

Палец Номена указал на Гатору, который всё это время старался вообще не шевелиться. Мальчишка неожиданно вздрогнул, а затем ощутил нечто странное у себя в сердце Божественной Оболочки. Вплетённый в неё интерфейс Системы вспыхнул опасностью. Сильф попытался подавить или даже отсечь его Волей, однако его сил оказалось недостаточно.

Гатору испуганно уставился на развернувшуюся к нему Амелию, в глазах которой читалось беспокойство. Он не знал, кто эта девочка, но ощущал в ней нечто тёплое и уютное. Нечто давно забытое…

Он больше ни о чём не мог думать. Казалось, прошла целая вечность, однако в конце концов Гатору всё же вспомнил это лицо, мельком увиденное когда-то очень давно. Лицо той, что подарила ему жизнь.

— Мама… — прозвучало последнее слово мальчика.

Следом его сердце Божественной Оболочки разрушилось изнутри, и сильф безвольно обмяк. Миг — и вот он уже начал падать к океану.