— Торопишься?
— Очень.
Расправляю плечи и гордо удаляюсь, ощущая на себе его прожигающий насквозь взгляд. На самом же деле трусливо сбегаю в туалет. Включаю ледяную воду, мочу руки и прикладываю к горящим щекам. Ну как так-то, а? Я совсем не готова к встрече. Ни капельки. Нет у меня ни сил, ни ресурсов бороться со своим прошлым.
Смотрю в зеркало на свое отражение, а вижу его. Алексей и правда почти не изменился. Повзрослел, раздался в плечах, а так… Черты лица стали более резкие и мужественные, морщинки появились вокруг глаз… И все. Не берут его годы. Интересно, а наш ребенок был мальчиком или девочкой? Сейчас ему могло быть девять…
Предательская слеза обжигает щеку, а душа рвется на части от накатившей боли, словно затянувшуюся рану вновь расковыряли. Закусываю губу, чтобы не разрыдаться, и прикрываю глаза. Мне нужно несколько минут, чтобы справиться с эмоциями. Сейчас станет легче. Сейчас отпустит.
— Вот ты где, — вздрагиваю от голоса подруги и торопливо вытираю слезы, что текут по щекам. — А я тебя ищу.
Ульяна входит в туалет и закрывает за собой дверь.
— Ты как? — окидывает меня сочувствующим взглядом, от которого внутри все скручивается. Вот только жалости мне не хватало для полного счастья!
— Все нормально, — невольно огрызаюсь я и, прикрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов. Ни к чему срываться на подругу, она же не виновата в моих психах. Никто не виноват, просто не проработанная подсознанием тема всплыла на поверхность.
— Ага, я вижу. — Уля закатывает глаза к потолку и протягивает мне бумажные полотенца.
Вытираю немного потекшую тушь и руки. Разворачиваюсь к ней, оперевшись ягодицами на раковину.
— Помоги мне выйти незамеченной…
— Куда выйти? — Она непонимающе хлопает ресницами и хмурится.
— Поеду домой, — выдыхаю и инстинктивно качаю головой. — Не хочу больше с ним пересекаться.
— Тась, да ты чего? Из-за какого-то козла будешь портить себе вечер?
Ульяна обнимает меня за плечи, стараясь поддержать, а мне хочется грубо оттолкнуть ее и накричать. Слишком внутри все обнажено и открыто. Не надо ко мне прикасаться, иначе я просто взорвусь.
— Он уже испорчен, — нервно сглатываю и мягко отстраняюсь. — Я не смогу веселиться, зная, что Гордеев где-то здесь.
— Он к тебе сам больше не подойдет, — уверенно заявляет Ульяна, а на ее губах появляется довольная усмешка.
— С чего ты взяла? — подозрительно прищуриваюсь, нутром чувствуя какой-то подвох.
— Я предупредила, что, если приблизится, оторву ему что-то очень важное.
— Зачем? — ошарашенно выкрикиваю и прячу лицо в ладонях. — Господи…