В ужасе отворачиваюсь, боясь встретиться с ним глазами. Сердце истерично лупит в ребра, а в висках начинает неприятно стучать. Не может быть. Этого просто не может быть!
— Уля, — кидаю в подругу уничтожающий взгляд.
— Я не знала, клянусь тебе! — бросает она в сердцах. Наверное, не врет. Если бы знала, сказала бы. Ведь знает, насколько я не хочу его видеть.
Мои руки предательски трясутся, а волна горечи заполняет до краев. Залпом допиваю остатки коктейля и прикрываю глаза, чтобы хоть немного успокоиться. Но не получается, меня колотит изнутри, а по коже бегают мурашки.
Очень хочу сбежать. Прямо сейчас. Не важно куда, главное — не встречаться с этим человеком. Но это слабая позиция. А я должна быть сильной. Я не могу показать ему свою уязвимость. Одного раза хватило выше крыши. Алексей пережевал меня и выплюнул. Больше этого не повторится.
— Шалимова, — слышу до боли знакомый голос за спиной и сжимаю кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу. — Ульяна.
— Гордеев? — Она лишь снисходительно приподнимает бровь. — Не ожидала. Каким ветром?
Вот это выдержка. Хотя у них нет общего прошлого, растоптанной любви и сломанной жизни. Я тоже хочу забыть весь этот кошмар. Точнее, думала, что уже забыла. Но сейчас понимаю, что напрасно.
— Да вот, решил приехать на малую родину. — Алексей говорит небрежно, словно играя. — А здесь уже пригласили на встречу… Не смог отказаться. — Кожей чувствую его лукавую улыбку и сжимаю зубы, что есть силы, чтобы не взорваться.
— Понятно. — Ульяна натянуто улыбается. — Надолго к нам?
— Как пойдет, может, мне так понравится, что решу остаться насовсем.
Закашливаюсь от неожиданности, резко дергаю рукой и сбиваю бокал с остатками коктейля. Тот летит на пол, проливаясь на мое платье и брюки Алексея, и разбивается у его ног.
— Осторожнее, — рычит он и пытается отряхнуться.
— Извините. — Мой голос предательски вибрирует от волнения. Поднимаюсь на ноги с одной единственной целью — сбежать отсюда как можно быстрее. И плевать на все. Моя выдержка растаяла, как снег под жарким солнцем.
— Таисия? — Мое имя в его исполнении всегда звучало по-особенному, завораживающе. Ничего не изменилось. Даже нотки удивления никак не влияют.
— Нет…
Вздрагиваю и качаю головой. Не хочу. Не надо.
— Какой ты стала… — Мурашки, как по команде выстраиваются в ряд и ползут по коже, вздыбливая каждый волосок и беспощадно затягивая в прошлое. — Ни за что бы не узнал.
Титаническим усилием воли заставляю себя выдержать его пронизывающий взгляд и вздергиваю подбородок.
— А ты, напротив, совсем не изменился, — обдаю арктическим холодом. — Все такой же… — специально не договариваю, чтобы сам подобрал себе эпитет.