В глазах Романовой ловлю отчаянный, неподдельный страх. Она словно… и правда боится.
Черт!
Твою мать!
Чувствую, что налажал. Снова.
Я… не собирался ее пугать. И давить тоже не планировал. Но, сука, надавил. Неосознанно. Иначе не умею. Не научен. Мне вообще чужды обычные человеческие чувства. Мимо меня они шагают. Я запоздало все понимаю. Тогда, когда уже налажал.
– Выйди, пожалуйста, из моей комнаты! – таким ледяным тоном Романова меня окатывает.
Ощущение, что в ледяную воду с головой ныряю.
– Прости, – тут же выкатываю.
Открываю дверь, но не выхожу. Медлю.
– Иди, Тан! – настаивает. – И никогда не смей ко мне прикасаться! Никогда больше, слышишь?
После взаимного обмена бешеными взглядами все-таки хлопаю дверью ее комнаты и иду к себе. Внутри с силой заставляю себя успокоиться. Желание раскрошить все нахер, но тогда сюда прибежит отец, и меня снова скрутят. Обратно я не поеду. Не сейчас. Вначале – выяснить, кто виноват.
Телефон оживает трелью звонка. Поднимаю трубку.
– Тан? – слышу обеспокоенный голос Златы. – Кажется, я знаю, кто снимал и сливал видео.
– Кто?
– Давай не по телефону…
– Блядь, Авдеенко. Кто?
– Приезжай ко мне и узнаешь.
Она сбрасывает, а я вылетаю из комнаты. Злата помогает в поисках. Я не хотел ее привлекать, но она подслушала наш с Кимом разговор и влезла. Сказала, у нее есть знакомый программист, он сможет определить, кто подключился к моему телефону и слил видео. Отказываться я не стал, но отнесся с настороженностью. В благие намерения Авдеенко не верю. Она никогда ничего не делает без выгоды для себя.
В этом деле для нее никакой выгоды. Мы больше не вместе, хотя Злата продолжает настаивать на том, что мы не можем расстаться. Несет непонятную мне чухню про судьбу. Я… просто мимо ушей пропускаю ее беспонтовый треп. И пользуюсь. Есть программист – пускай работает.
Тан
В дом к Авдеенко меня пропускает прислуга.
– Подождите несколько минут, Злата сейчас спустится.
Вообще-то, я прекрасно знаю, где находится ее комната, но остаюсь в гостиной. У Авдеенко так не принято. Бродить по дому семьи, которая считает себя аристократией, гостям не разрешается, так что приходится ждать, когда Злата спустится.
– Станислав!
Вместо Златы в гостиную выходит ее отец. Вживую я видел его несколько раз. Чаще по телевизору с выступлениями по многочисленным громким делам.
– Не стой, садись, – кивает на большой кожаный диван за моей спиной. – Разговор есть.
Подчиняюсь скорее машинально. Авдеенко – крутой мужик. По телевизору не то впечатление совершенно. Когда сталкиваюсь лично, не могу строить равнодушие, какая-то часть меня перед ним пасует. Все-таки прокурор. Любое обвинение против меня состряпать может, если ему покажется, что я его дочь обидел. А я обидел. И не раз. Не получилось у нас с Авдеенко нормально, потому что я ее использовал.