– Боже, – она меня обнимает.
Так крепко, что кажется, будто задушит. Поддержать пытается, выместить боль, наверное, но это невозможно. Мать была для меня святой все это время. Несмотря на то, что таскала по кабакам, образ святости и особенности никуда не девался. Я ее любил. Да и люблю, что греха таить. Даже после того, как она променяла меня на наркоту, после того, как сожгла лицо, не могу не любить. Видеть ее не хочу, разговаривать тоже, но любить перестать не в силах. Это какая-то абсолютная, безусловная любовь, которая не проходит вне зависимости от действий и поступков.
– Эй, – замечаю, что Соня плачет. – Давай вместо слез разведем другие биологические жидкости.
Романова отстраняется. Смотрит на меня озадаченно, а когда понимает, ее брови возмущенно взлетают вверх.
– Стас!
– Что? Знаешь, как я по тебе соскучился?
– Чувствую! – намекает на мою эрекцию, которая упирается ей в низ живота.
– Ну и пошли.
Заталкиваю Романову в спальню, начинаю хаотичные движения по ее телу, возбуждая.
– А другие комнаты посмотреть? – высказывает слабый протест.
– А там еще не все готово. Тут интереснее.
Заваливаю ее на кровать, нависаю сверху. Соня прикрывает глаза и закусывает губу. Стесняется. Пока не заведу ее до того, что будет умолять – мне остается лишь любоваться ее покрасневшими от стыда щеками, и главное ведь, непонятно, что конкретно ее так смущает. Секс у нас не в первый раз и даже не во второй. Перерыв был, так ведь оргазмы в этот перерыв у нее были. В отличие от меня. Я то и дело ловил момент и ласкал ее пальцами. Доводил до пика, ловя хриплые выдохи губами. Она такая классная, когда кончает. Вот стоит вспомнить, как член встает колом.
– Стас, – ее щеки вспыхивают румянцем, стоит стащить с нее футболку, под которой нет лифчика.
– Что Стас? Ты охеренная.
Она мурлычет что-то нечленораздельное, выгибается, когда обхватываю ее полушария руками. Охуенная она. Молочная кожа, нежно-розовые маленькие сосочки, тонкая талия и широкие бедра. И там она вся такая ладная. Моя. Исключительно.
Пока стаскиваю с нее все тряпье, возбуждаюсь еще больше. Мне с ней все этапы отношений проходить неожиданно нравится. По-новому, по-особенному, до дрожи по всему телу. Кое-как освобождаюсь от своей одежды, вытаскиваю член наружу.
– Я успею, – обещаю ей.
Секс не планировал, когда Соню сюда вез. Хотел показать, где будем строить свою жизнь, так что и презервативы не взял. Мы так еще не пробовали, и я не уверен, что Соня позволит.
– Ладно, – кивает.
– Хочу тебя почувствовать. Всю. Даже там.
– И я… тебя.
Закинув ее стройные ноги себе на плечи, вбиваюсь одним рывком. Соня стонет. Протяжно, но не слишком громко, хотя дом довольно старый, строили его еще тогда, когда не экономили на материалах. Звукоизоляция должна быть на высоте.