8:00. В голове — гул, обрывки фраз, чей-то хриплый голос… поглаживание. Отголоски чего-то сладкого и горького одновременно.
Я вскакиваю так резко, будто вырвалась из кошмара. Дыхание сбито, сердце колотится где-то в горле. Я озираюсь, цепляясь глазами за каждую деталь… Кто я? Где я? Держусь за грудь, сжимая пальцами ткань одеяла, и медленно возвращаюсь из тумана. Своя комната. Своя кровать. Домашние стены. Я здесь. Но почему это не успокаивает?
Я сжимаю виски ладонями — шум в голове не утихает.
— Боже, как же раскалывается голова… Почему я ничего не помню? Как я оказалась дома? Меня привезли? Кто? Что было вчера? — бормочу я себе под нос, отчаянно пытаясь сложить осколки прошедшего дня в единую картину. — Так, где телефон?..
Я перевожу взгляд на себя и холодею: на мне только бельё. Почему я не помню, как попала в квартиру? В памяти всплывают обрывки: ребята, Марк, еда… и всё. Дальше — пустота, и эта пустота пугает больше всего. Нужно позвонить Насте.
Телефон нашёлся на тумбочке. Руки чуть дрожат, пока я набираю номер.
— Алёнка, ты как? Где ты? Дома? — сразу спрашивает Настя. — Марк тебя доставил?
— Марк? В смысле — Марк?!
— Ой, только не паникуй! Мы с ним договорились, что он отвезёт тебя домой, ты ведь вчера резко отключилась. Он сам предложил.
— Офигеть… — я оглядела себя и поняла: выходит, он раздел меня и уложил в кровать. Какой позор. Щёки заливаются жаром, я краснею, как помидор.
— Серьёзно? Он тебя раздел? У вас что-то было?!
— Чего? Что ты несёшь? Нет, конечно… я же… — я резко замолча́ла, испугавшись собственных недоговорённостей.
— Извини, не переживай. Он обещал, что не прикоснётся к тебе.
— Ну и он вроде вообще не интересуется нами, малолетками, — вслух успокаивала я сама себя, произнося это как заклинание. Но фраза звучала неубедительно даже для меня.
— А ещё мы на выходе увидели Тимура, подруга… Теперь я понимаю, почему наши одногруппницы так часто обсуждают братьев. Что Марк, что Тим…
— Фу, Насть, я даже думать об этом не хочу. Марк слишком высокомерный и взрослый для нас. А его брат наверняка такой же.
Настя хихикнула.
— Ладно, подруга, приходи в себя. Вечерком могу к тебе заехать. Целую.
— Целую.
Я повесила трубку и снова и снова прокручивала в голове вчерашний день. Машину, разговор с Марком, такси… Я так и не спросила у Ильи, вызывал ли он нам такси. Это недосказанное «или» царапало изнутри. И самое жуткое — звонки с неизвестного номера. Может, это паранойя, но с тех пор, как я переехала в город Н., меня не отпускает липкое ощущение, будто за мной наблюдают. Кто-то очень терпеливый. Я схожу с ума.