И я пошёл в канцелярию за справкой, которая принесёт мне десять процентов надбавки. А это не просто цифры, дорогие товарищи. Это качественное питание, а в перспективе даже новые штаны. Ради этого можно и клоуном немного поработать. В конце концов, я с этими людьми вряд ли встречусь в будущем, и они не станут удивляться, если я вдруг на их глазах начну говорить по-английски с верным произношением.
Куплю себе сейчас премиальный пирожок с капустой, и пусть весь мир подождёт. Сегодняшний день явно в плюсе.
* * *
Я всё-таки дошёл до Кузнецкого моста и набрал кучу макулатуры на развалах. Потому что заняться откровенно нечем. Иногда надо отвлечься, а книги — один из немногих способов сделать это сравнительно недорого, к тому же не вредят здоровью и не вступают в конфликт с законом.
Моей добычей стали два из двадцати четырёх томов Конан-Дойля, третий том Эдгара По, в котором были почти все рассказы, и четыре тома Дюма. Типичная макулатура, дешёвые издания, но суммарно по кошельку ударило. Даже не знаю, когда позволю себе такой загул ещё раз. Кстати, «Женщины в белом» на русском ещё нет. «Лунного камня» тоже. Это были сведения из авторитетного источника: букинист с уличного развала обладал поистине энциклопедическими познаниями о книгах. А я этот роман лет сорок, как собирался прочитать, да всё времени не хватало. Значит, не судьба. Так и не узнаю, о чём там.
Поел я в той самой столовой. Если взять одну порцию супа и две второго, то можно наесться. И хлеба надо есть побольше. Кстати, из разговоров в очереди я узнал, что карточки на продукты отменили только года два назад. Так что мне, оказывается, ещё и везёт несказанно.
В свою комнату я вернулся слегка осоловевший от еды, а потому добрый и немного расслабленный. И стук в дверь не насторожил ни разу. Подумал, что Рапопорт опять учебники ищет, или кто-то решил, что здесь находится пункт бесплатной раздачи соли и спичек.
— Да! — крикнул я. — Открыто!
— Привет. Не занят?
Голос смутно знакомый. Говорившего я не видел, потому что собрался выудить из портфеля книги, и стоял спиной к двери. Повернулся и увидел парня из комсомольского бюро. Как же его?
— Илья, Караваев, мы встречались…
— Да, помню, конечно. Извини, ты как раз против света стоял, не рассмотрел лицо. Проходи, присаживайся. Чай будешь? Кипятка только нет пока, я недавно пришёл.
— Нет, спасибо, — ответил он, опуская седалище на стул.
— Хорошо. Что-то случилось?
— Ты знаешь, тут такое дело… — замялся Караваев.
— Говори. Ты же уже пришёл. Так что давай без хождения вокруг.
— У Банько раскулачили тётку. Родную. Он с ней переписывается, — выпалил комсомолец.