Глава 1
Дэмьен Блэквуд
Никогда не думал, что можно ненавидеть человека, которого даже не знаешь.
Оказывается, можно. Искренне. До скрежета зубов, до желания однажды посмотреть ему в глаза и сказать: «Получи по заслугам, сукин сын».
Я никогда не видел Кэтрин Хиддлстон. Не слышал её голоса, не знаю, как она смеётся, что любит на завтрак и чем занимается по вечерам. Не представляю, какая она, когда злится, о чём мечтает и что заставляет её улыбаться. Но я прекрасно знаю, кто её отец.
Фрэнк Хиддлстон.
Одного этого достаточно, чтобы мне было плевать на всё остальное и ненавидеть её всем сердцем.
Он разрушил слишком многое. Забрал то, что мне принадлежало, сломал то, что я годами считал незыблемым, и оставил после себя последствия, с которыми мне теперь приходится разбираться каждый чёртов день. И самое отвратительное, что он продолжает жить так, будто ничего особенного не случилось.
Будто чужая боль ничего не значит.
Будто можно просто отвести взгляд, закрыть за собой дверь и забыть о людях, чьи жизни ты превратил в руины.
Я пробовал забыть. Пробовал не думать о нём, не прокручивать произошедшее в голове, не представлять, что однажды встречу его и смогу наконец сказать всё, что накопилось за эти месяцы. Но ненависть никуда не исчезла. Она просто стала частью меня.
Иногда мне кажется, что я уже не умею жить иначе. Я мог бы снова пойти в полицию и попытаться добиться справедливости законным путём. Только справедливость не работает на одном желании. Ей нужны доказательства, а у меня их нет. Я пытался, но такие, как он, всегда выбираются сухими из воды и возвращаются к своей безупречной жизни со связями и идеальной репутацией.
И к своей дочери.
Вот только я не собираюсь позволять ему и дальше делать вид, что ему всё сходит с рук.
Передо мной стоит старый пятиэтажный дом из потемневшего кирпича. По стенам ползёт плющ, цепляясь за трещины и обрамляя окна густыми побегами. Осенью его листья окрашиваются в жёлтые и красные оттенки, превращая облупившийся фасад в нечто живописное. В другом настроении я, возможно, даже оценил бы это место. Дом выглядит уютным. Готов поспорить, здесь живут люди, которые знают своих соседей по именам, здороваются по утрам и иногда оставляют друг другу пироги на пороге.
От одной этой мысли передёргивает.
Я стою у открытого багажника чёрного «Доджа Чарджер», опираясь ладонью о край, и смотрю на пятый этаж. Точнее, на третье окно справа. За ним находится квартира под номером 5Б, которую снимает Кэтрин Хиддлстон.
Кэти, как ласково называет её отец.
Я отрываю взгляд от окна и смотрю на свои вещи. Их немного: несколько коробок, спортивная сумка и пара пакетов – всё, что мне нужно для новой жизни, помещается в машину.