— Да, кстати, — он обернулся в дверях. — Ты хотел отдохнуть на природе?

— Хотел, — признался я, тоскливо оглянувшись на только что обретенную лабораторию. Теперь уж не хочу, да я от этого не оторвусь. — Раньше.

— А вот это уже мне решать, — сказал граф. — Так надо.

— А куда?

— К Козьме.

Ну-у блин… Так жестко обломать…

— Не вижу здорового энтузиазма?

— Есть, Ваше Превосходительство! — набрав воздуху в грудь побольше, рявкнул я так, что граф поморщился и потряс мизинцем в ухе, как после попадания туда воды.

— Ладно, поясню, — смягчился граф. — Творится что-то непонятное, какие-то нездоровые шевеления. Поэтому лучше тебе будет на природе пару недель отдохнуть и с дедом позаниматься. Тем более, что это в твоих же и моих интересах.

— Хорошо. Когда выезжаем? — спросил я.

— Завтра поутру. Только не выезжаем, вылетаем. График у меня плотный, завтра мне надо успеть попасть к Государю, так что я тебя заброшу к Козьме и дальше, по своим делам.

На следующее утро я встал пораньше, подхватил собранный заранее вещмешок и, перекусив кофе с бутербродами, уже ждал графа снаружи.

— Ну что, едем?

— Куда собрался? — с удивлением спросил граф.

— На вертолетную площадку, — с недоумением сказал я.

— А мы на ней, — граф кивнул на небольшую поляну перед домом, внутри ограды.

— Вот как?

— Да, — граф достал рацию. — Мы готовы.

С севера послышался шум турбины, и через пару минут перед нами на поляну сел легкий пассажирский вертолет, похожий на большого лупоглазого жука из-за огромного остекленного блистера кабины. А вот двойной несущий винт наводил на мысль об одном смутно знакомом КБ, которое и специализировалось на двухвинтовых машинах, и которые закупало в том числе и ФСБ. Неужели «Камов»?

— «Камов»? — озвучил я мысль.

— Ну да, — удивленно ответил граф. — У вас тоже?

— Да. Камов и Миль.

— Ну, насколько я помню, Миль работал конструктором у Камова, когда купцы Камовы решили заняться авиацией. У нас два основных производителя — Камов и Сикорский.

— В нашем мире Сикорскому пришлось бежать. И теперь на его вертолетах летают в САСШ.

— Странный у вас мир, — хмыкнул граф. — Ну что, пошли?

После взлета я прилип к окну-иллюминатору. Теперь я хорошо мог рассмотреть Князевку с воздуха. Большой поселок, очень большой. С высоты — просто игрушечный, среди зелени деревьев и полей. Но долго мне так любоваться не пришлось, вертолет развернулся, и взял курс на запад.

Под нами тянулись леса, зеленые легкие рабочего Питера, с экологией у которого было не очень — надо сказать, чему я удивился, побывав впервые в нем в детстве — это черный снег на улицах. И дикая загазованность. Единственная отрада и самый чистый воздух, которым я когда-либо дышал — это когда часа в четыре утра встаешь и ветер дует с Финского залива. Вот тогда еще не проснувшийся город дышит свежим воздухом. А потом начинается все то же самое.