— Все понял? — сжалился наконец дед.

— Нет, — честно признался я.

— Ничего, поймешь. И изучишь. И будешь применять. Потому что жизнь у тебя будет трудная.

— Наследник Рода?

— Наследник Рода, — подтвердил дед. — Только тот, кто почитает предков и крепок духом, получает великую силу — силу Рода. И этот человек способен противостоять миру смерти.

— Я как бы не силен в языческой философии, — признался я.

— Это кто тут язычники? Нас так обозвали пришельцы с именем чужого бога на устах. Ну это тебе не надо, все-таки христианство в Империи — основная религия. Моя вера — это моя вера. Ладно, закончим теософию и демагогию. Прими стойку!

Так что, когда приехал Старший, он меня слегка и не узнал — я сильно изменился за эти три недели.

— Забираешь? — дед Козьма прищурился.

— Забираю, дед Козьма, — вздохнул Старший. — Пора ему хоть экзамены сдать, если хочет в другой класс перейти.

— Пускай, школа ему сейчас важнее. Точнее, его прикрытие, — хитро прищурился старик.

— Да, это тоже. Могу я его потом еще привезти?

— Конечно можешь, Ваше Сиятельство. Ах, да, — дед притворно хлопнул себя по лбу и скрылся в избе. — Совсем забыл!

Он подал Старшему такое же личное дело.

— Спасибо. Поехали!

Я упругой пружинистой походкой пошел к джипу и сел на переднее сиденье. Хватит с меня. Папа хмыкнул, но ничего не сказал, лишь закинул личное дело на заднее сиденье и завел машину.

Я посмотрел в окно, и увидел деда, стоящего у избы. Помахал ему рукой, дед махнул в ответ, повернулся, и скрылся за дверью.

— Что, скучать будешь? — спросил Старший.

— Да, — неожиданно ответил я. Действительно буду. По ежедневным тренировкам, по этому тихому месту… И по деду.

— Ничего, сейчас тебе будет не до скуки, — успокоил меня он. — Школьную программу выучишь?

— Да.

— Экзамены будешь сдавать вместе со всеми, никаких экстернов. Не надо возбуждать подозрения. Ну а потом — будем думать, как жить дальше.

Ну так оно и получилось в результате. Усиленная зубрежка, потом экзамены. Труднее всего мне дались встречи с бывшими одноклассниками, хотя их, стараниями папа, удалось сократить и до минимума — меня впихивали в класс после начала экзамена, а дальше я готовился и шел где-то в первой пятерке. Поле чего сразу по выходу меня забирали под белы ручки телохранители, отсекая возможных желающих пообщаться. А что делать? Списывать все на болезнь и частичную амнезию? Вряд ли прокатит с моим поздоровевшим видом. Щеки здоровым и нездоровым румянцем не пылали, но выглядел я даже получше, чем до болезни. Это я выяснил по семейному альбому, который мы вместе рассматривали с папа, чтобы выучить немногочисленных родственников и знакомых. И внезапно я нашел там фото деда, при виде которого у меня отпала челюсть.