Так что ликвидатор СБ полностью владел информацией о Смите. Дела у того шли неважно — по возвращении из России он был отстранен от ведения дел и отправлен в пока бессрочный отпуск. А там как руководство решит — уволить его с позором, уволить его по-тихому или уволить его на кладбище — секретоносители такого ранга не могли оставаться вне поля зрения спецслужб. Так что Смит сидел у себя дома и тихо пил вчерную от безделья.

… Смит пил не только от безделья, но и от страха. Факап в Санкт-Петербурге получился не просто шикарным, он был феерический. Поэтому, когда он вернулся сюда, получилась постановка драмы «Мечта о вазелине», в которой он играл главную роль — уж коллеги по Объединенному разведывательному комитету об этом позаботились, каждый выстроился в очередь к поставленному в коленно-локтевую позицию неудачнику. Даже собственный шеф, которому в свою очередь вдул премьер-министр. Операция была признана несанкционированной, незаконной, а также подрывающей основы международного права и нарушающей все возможные дипломатические соглашения. Вздумать только — похищение и угроза убийства гражданских лиц на территории другого, враждебного государства, да еще каких лиц!

Ну а вы чем лучше, подумал Смит, разом выхлебнув полстакана односолодового, забыли, чьих рук дело взрыв на химическом заводе в Иране или американский удар по иранскому же генералитету в Ираке, то же самое, жертвы не одна и не две, причем даже убили человека номер два в Тегеране. Вонь пошла из-за другого — дряхлеющий британский лев с шипением и дурным мявом пятился назад от надвигающегося на него русского медведя.

Градус страха достигал своего накала еще и тем, что русские пока никак и ничем не ответили — ключевое слово здесь именно «пока». СБ Российской Империи и сам ее глава граф Драбицын имели хорошую память и никогда не оставляли счета неоплаченными, причем по-джентельменски не используя ответку против простого, непричастного к играм разведки люда. Это вам не персоны с Ближнего Востока, русские никогда не занимались терактами, не взрывали самолетов и заминированных машин в центре Лондона. Чем они и были особенно опасны. И две недели уже трясутся господа из комитета, усиливают личную охрану и охрану своих семей, параноидально вздрагивая от чихнувшей в углу кошки. Самое страшное в казни — это ее ожидание, ожидание того, что однажды повернется ключ в грубом замке железной двери камеры и тебе накинут на голову мешок и потащат, завернув руки к твоей последней стенке, ну или возможны варианты в виде эшафота или веревки.