Еще облом. Хотя в принципе все правильно, как и должно быть не только на номерном заводе. Времена токаря дяди Васи, который тебе сделает любую сложную деталь из государственного материала в рабочее время за бутылку прошли безвозвратно, а в этом мире они похоже и не наступали.

— Ну что, куда вас проводить? Может, в заводоуправление?

— Нет, пойдемте во вспомогательные технические службы.

Мы вышли в другую дверь в конце этой промзоны и попали в длинный коридор.

— Хотите я вас отведу в нашу ремонтную мастерскую? Нашего отдела.

— Ага, — я кивнул головой. Ну, надеюсь, у ремонтников будет поинтереснее.

И точно. Попав в дверь, я вдохнул родной запах электронной мастерской. Почему родной? Да я в детстве отвисал у родителей на их ремонтном номерном заводе, где мне и привили страсть к электронике. О, да тут прямо-таки Клондайк — у меня аж глаза загорелись. В предбаннике стеллажи с различными платами, жгутами, полуразобранные или наоборот полусобранные электронные приборы…

— Пройдемте за мной, — Стеклов постучал согнутым пальцем по двери.

— Да!

Он повернул ручку.

За столом, разглядывая показания приборов на стеллаже над головой и ковыряясь в электронных внутренностях какого-то прибора сидел молодой парень.

— Знакомьтесь, это наш лаборант Алексей. А это граф Драбицын.

— Рад знакомству, Ваше Сиятельство!

Вдруг у Стеклова зазвонил телефон.

— Да. Что? Сейчас? Хорошо. Ладно, я вас оставлю на попечение Алексея, — сказал Стеклов, сунув телефон обратно в карман халата. — Надеюсь, общий язык вы найдете.

А то! Еще как найдем, подумал я.

— Что бы вы хотели посмотреть, Ваше Сиятельство?

Я вздохнул. Как все-таки иногда трудно в кастовой системе…

— Александр. Просто Александр. Можно и на «ты», не люблю, когда мне выкают. Пойдет.

— Как скажете, Ваше…

— Что я попросил? — требовательно спросил я.

— Понял, Александр. И на «ты».

— Ну вот и хорошо, что понял. Над чем работаешь?

— Да вот, регистратор не показывает правильно.

Эх, если бы я еще разбирался в местной элементной базе… Судя по плате, которую я рассмотрел, тут все довольно продвинуто, как и у нас. Керамические клопы микросхем с золочеными ножками, поверхностный монтаж. Знакомое дело.

— А это осциллограф, — кивнул мне Алексей, ковыряясь щупом в контрольных точках и смотря на сигнал на дисплее. — Он служит для…

— Двух или четырехканальный? Какая у него полоса пропускания?

Немая сцена, разбавленная стуком упавшей на стол челюсти.

— Четырех, — наконец обрел дал речи парень. — Пятьсот мегагерц.

— Неплохо, — я щелкнул по фирменной эмблеме «Эриксон» на лицевой панели и подмигнул Алексею. — Что такое осциллограф, сигнатурный анализатор и прочие страшные слова я знаю.