Екатерина почувствовала боль, причем не только физическую внизу живота. Она ощутила крайне болезненные эмоции, понимая, насколько боится потерять Петра. И не только потому, что он являлся залогом и ее безбедной жизни Великой княгиней, но и потому, что… Любит?

— Выпейте Екатерина Алексеевна, — с чудовищным акцентом сказал приехавший на осмотр беременной жены наследника престола доктор-немец.

— Извольте отпить, сударь, — Румянцев заслонил собой Великую княгиню.

— Но я есть не беременный, — стал возражать медикус, но поняв в чем дело, состроил крайне недовольную мину на лице, но отпил горькой настойки, показывая, что не имеет намерений отравить Екатерину.

— Подождите немного, Екатерина Алексеевна, и пейте, — сказал Румянцев, наблюдая за реакцией немца-медикуса.

— Господин полковник, к Ораниенбауму приближается не менее двух полков. Это лейб-драгуны и преображенцы. Идут рваной колонной, дальний пост снялся и занял позиции у левого крыла дворца, — доложился Румянцеву дежурный офицер.

— Первый залп вверх, потом на поражение. Направьте сообщение в лагерь, пусть выдвигают артиллерию, — быстро и, не колеблясь, принял решение Румянцев.

— Петр Александрович, Вы собираетесь стрелять в гвардейцев, которые пришли спасать Петра Федоровича? — возмутилась Екатерина.

— Ваше Высочество, не понятны намерения гвардейцев. Мы не знаем, что именно происходит, какая сейчас ситуация в Петербурге, поэтому, будучи верными императрице, обязаны всеми силами и средствами сохранить ваши жизни, — сказал Румянцев и не видел, как преображается милая и угодливая молодая привлекательная женщина в жесткую и бескомпромиссную Великую княгиню.

— Не сметь меня задерживать, сударь, примените силу и я не прощу Вам никогда, я Великая княгиня и жена наследника престола, будущая императрица, и будущая мать наследника. Дорогу! — ледяным голосом, пронизывающим до костей произнесла Екатерина и Румянцев замялся.

— Екатерина Алексеевна, позвольте, — Тимофей Евреинов, находящийся в соседней комнате, но прекрасно слышавший и умевший анализировать ситуацию, решил прийти на помощь жене наследника.

Еще ранее при разговоре с Петром Федоровичем, тот научил Евреинова тайному знаку — подмигнуть. Это могло означать как «подыграй мне», так и многое другое, но только тайный знак на то и тайный, чтобы сообщить нечто, не предназначающее для посторонних глаз и ушей. И Петр Федорович говорил, что только очень близкие люди, в числе которых он назвал и Екатерину Алексеевну, знают о знаке.

— Да, Тимофей Григорьевич, пойдемте, — Екатерина была слишком сообразительна, чтобы отреагировать на тайный знак быстро и правильно.