С одной стороны Семен был царским родичем, с другой — со всем не чета мне.

— Посмотрим, что там за хоромы, а коли не понравится, велю снести все и заново отстроить, — медленно произнес я.

Дед ничего не сказал, а Василий кивнул. Елисей и Олег наверняка ничего и не поняли.

— Я людей набрал, — тут же произнес Елисей. — С десяток в послужильцы тебе. Обо всех разузнал, не должны подвести. Но приглядеть за ними все равно надо. Еще пятнадцать отроков, правда, на кой они тебе, я так в толк и не взял. Да и насчет остального тоже узнал, — и Елисей покосился на Василия.

— Я им дам новую жизнь и дом. Где они? — тут же спросил я.

— Здесь, на подворье, — махнул рукой дед.

— Собирай. С ними разберемся, мне к Одоевским еще съездить бы и к Хованским, пусть завтра помогут.

— То славно, — улыбнулся дед.

Елисей же унесся на подворье собирать людей. Мы же неспешно поднялись и пошли вслед за ним.

Минут пять, и перед моими глазами предстали две кучки людей. Взрослые мужики и подростки.

Подошел к взрослым, которые, тут же переглянувшись, отвесили мне постной поклон и поприветствовали.

— И вы будьте здравы, православные, — улыбнувшись, ответил я и, глянув на одного из них, спросил: — Кто таков?

Мужчине едва стукнуло двадцать, одет он был в зипун с заплатами и подпоясан простым истертым кушаком, на поясе болталась сабля.

— Ивашка, сын Петров, из-под Пскова я. Недавно на Москву отъехал. Поверстания ждал в этом годе, а не поверстали. Вот и приехал искать лучшей доли.

— Понятно, — кивнул я. — Ты? — перешел я к следующему.

— Стенька я, — ответил мужчина ближе к сорока, со шрамами на лице. — Из-под Тулы я. Послужильцем ходил у Кузьмы сына Володимирова. Только скончался он. Наследников нет, меня в холопы чуть не записали. Только какой я холоп, честь по чести служил, — вздохнул Стенька.

— Ты? — начал я каждого опрашивать, и у всех были истории чем-то похожие, кто-то ушел искать в Москву лучшей доли, кто от великого голода пострадал. Но и два казачка попались с Запорожья, что сначала туда ушли, когда голод начался, а потом пришли на помощь к Дмитрию.

Были, конечно, сомнения в этих людях, так как могли быть и засланные. Но в целом мне они понравились. Всех помотало, и они готовы были служить не за страх, а за совесть. Не знаю уж, как удалось Елисею найти таких людей, но я остался им доволен.

— Я князь Андрей Володимирович Старицкий, как слышали вы. Я готов взять вас к себе послужильцами, а там, глядишь, и дом свой заимеете и семью, а может, и еще чего будет. Если готовы пойти ко мне и не щадить живота своего по слову моему, то целуйте крест мне в том, — произнес я короткую речь для них.