— Рома, проклятье проявляется в виде простого влечения, или… — отец прямо не ответил на мой вопрос, но мы сразу поняли в чём дело, как только он начал уточнять некоторые моменты.
— Ну, — протянул Ромка, — не только. Начинается всё с довольно демонстративных заигрываний, — когда он это говорил, то старался не смотреть на Ларису. — Пап, что случилось? Федька начал к Алинке приставать?
— Да, — отец замолчал, а потом продолжил. — Как ты только что сказал, довольно демонстративно. Прямо на глазах у Юры, Ильи и меня с Егором.
— Ох, ты ж, — вырвалось у меня, а сердце сжалось, пропуская удар. Федя не некромант, и тем более не малефик. У него всё может протекать гораздо более бурно, чем у Ромки, который всё-таки мог сопротивляться проклятью.
— Мы можем что-нибудь сделать? — наконец нарушил молчание Рома. Судя по раздавшемуся в отдалении выдоху, отец тоже поставил телефон на громкую связь. Всхлипнула женщина, скорее всего, Алина. Хотя, может, это была Юлька. Мужчин слышно не было, все переваривали эту потрясающую новость.
— Вы сможете приехать? — ещё немного помолчав, спросил отец. — То есть, вы всё ещё в Париже?
— Да, мы в Париже, — я потёр переносицу. — Сейчас возьмём машину в прокат или купим, как получится, и приедем.
— Проклятье можно попробовать снять, уничтожив проклятую вещь, — осторожно произнёс Рома. — Но нужно сначала убедиться, что это действительно оно. А то, может, Федька цыганку походя обматерил, и она его вот так благословила.
— Приезжайте, потом решим, что будем делать, — принял решение отец.
— Пап, ты Кларе сам позвони, скажи, что нас завтра дома не будет, — попросил я его, прежде чем отключиться. Телефон погас, но мы ещё пару минут все вчетвером молча смотрели на него. В конце концов, я произнёс: — Так, я за машиной. Оль, собери мои вещи. Постараюсь побыстрее вернуться, и сразу поедем.
— Как же так? — Ромка провёл рукой по голове, взлохматив волосы. — Как Федька умудрился попасться? Чёрт! — он повернулся ко мне. — Иди, Андрюха, и будем надеяться, что всё ещё можно исправить.
Юрий Вольф сидел в кресле напротив мэра Марселя и задумчиво разглядывал его. Под взглядом серых глаз мэр начинал нервничать и перекладывать бумаги, лежащие на столе, с места на место. Наконец, Вольфу надоело смотреть на мэра, и он слегка подался вперёд, задавая вопрос:
— Ну, так что вы мне ответите?
— Я не понимаю, зачем вам нужен этот якорь? — устало ответил мэр. Он не знал, как разговаривать с людьми, подобными Вольфу. Это был не его уровень, и мэр прекрасно осознавал собственную беспомощность перед сыновьями высших кланов. Даже если они прибыли из другой страны.