– Минут пятнадцать у меня в запасе есть.
Кот, было напрягшийся, расслабился и даже негромко замурчал-завибрировал, всем своим видом
выражая одобрение. Но рассказчик не торопился начинать, он дождался, когда Михаил принесёт
кофе и поставит его перед гостями, и только тогда приступил к рассказу. Цербер и Кристина
превратились в слух.
– Может, ты помнишь, – Кирилл взял ложечку и принялся тихонечко ею постукивать по столу,
сам же задумчиво смотрел на чёрную дыру, образовавшуюся в кофейное пене американо, – у меня
была невеста здесь.
– Помню, – коротко кивнула Кристина, отметив про себя слово «была».
– Она меня бросила… – Он положил ложечку на стол, а затем опять её взял и продолжил тихие
постукивания. – А бросила она меня потому, что у меня появились дети.
Кристина и Цербер одновременно вытаращили глаза, посмотрели друг на друга и снова
уставились на Кирилла.
Было видно, что ему тяжело подбирать слова, воспоминания давили на него, и Кристина успела
пожалеть, что вообще поддержала этот разговор. Может, ещё получится его свернуть? Но сам
рассказчик отступать был не намерен. Всё ещё глядя невидящим взором на чашку американо, где
пенных пузырьков потихоньку становилось меньше, он продолжил:
– Я не помню, рассказывал ли тебе, но у меня была старшая сестра.
– Была? – вырвалось у Кристины, и она тут же прикусила себе язык.
– Была. Таня. – Кирилл говорил отстранённо, и от этого его слова ещё больше проникали в
душу. – На пять лет меня старше. Она разбилась вместе с мужем через месяц, как я сюда
вернулся. Мы с Юлей тогда готовились к свадьбе. У них остались маленькие дети: Никите тогда
было три, а Анечке даже годик ещё не исполнился. У Максима, это муж сестры, из родни остался
только отец. У нас с Таней тоже. Детей мог взять только я. Ну не мог их отправить в детдом.
Как так? Это же мои племянники! А Юля меня не поняла, уговаривала их не брать, говорила, что
у нас будут свои дети и всё такое… В общем, она меня бросила. – С губ Кирилла сорвалась
горькая усмешка. – Вот и вся история.
Очнувшись от воспоминаний, он улыбнулся, и морщинки у его глаз стали ещё заметнее. Кирилл
положил ложечку, снова её поднял, перемешал кофе и наконец оставил её в покое, устроив на
блюдце, затем взял чашку и в несколько больших глотков её осушил.
Кристина растерялась – она не знала, что можно сказать тому, кто только что обнажил перед
ней душу. Что он молодец? Что он справится? Что она им восхищается? Что он настоящий герой?
Никакие слова не казались верными, но нельзя же так долго держать паузу!
– Пей кофе – остынет, – усмехнулся Кирилл, нарушив тишину. – Кристина, мне теперь точно