— Не идёт Стёпа, как я только ни уговаривал, — сообщил он. — Говорит, настроения нет.
— Как это нет? — сказал я и поднялся. — Это не дело. Пойдём вместе поуговариваем, пока угли не готовы.
— Ну давай попробуем, — ответил батя, и, судя по его голосу, в успех моей затеи он явно не верил.
Стёпу мы нашли на его участке, возле сарая. Он сидел на низенькой скамейке, склонившись над старой газонокосилкой, и пытался её починить. Судя по деталям, разложенным вокруг на тряпке, косилка сопротивлялась уже давно и сдаваться не собиралась. Стёпа был небритый, в застиранной футболке, с руками в машинном масле и с красными, припухшими глазами: вчера он явно опять выпил.
Зрелище, надо признать, было непривычным, так как алкашом Стёпа не был. Выпивал, бывало, но немного, ему и немного хватало с головой. К тому же здоровье не позволяло. Сильно пьяным я его за все годы, что знаю, вообще ни разу не видел. Заметив нас, он отложил отвёртку и поднялся.
— Вот это гости! — Стёпа вытер руки ветошью и протянул мне ладонь. — А я тебя, Илья, вспоминал вот на днях. Хорошо мы в прошлый раз в баньке попарились.
— Отлично попарились, — согласился я, совершенно не представляя, о каком разе идёт речь.
Париться со Стёпой мне доводилось не раз, то у него в бане, то у бати. Но вот прошлую баньку я, конечно, не помнил. И говорить Стёпе об этом я, разумеется, не стал.
Я осмотрелся в поисках причины Стёпиного запоя. Искать долго не пришлось. Посреди участка громоздились останки двух теплиц: смятые, перекрученные каркасы, кое-где ещё державшие осколки стекла, обрывки плёнки, а из-под всего этого виднелись почерневшие помидорные кусты и тыквы. Убирать это никто и не думал. Лежало оно так, судя по всему, недели три, и все три недели Стёпа пил.
— Стёп, мне батя говорил, что у тебя ветром теплицы положило, — сказал я. — Но я не думал, что так. У тебя ж добротные теплицы были. Почему ни у кого ветер не снёс, а у тебя снёс?
— Да при чём тут ветер? — ответил сосед. — Это батут.
— Какой ещё батут? — не понял я.
— Обыкновенный. Детский. Его ветром подняло, и он на теплицы упал.
— Взял бы да убрал его, когда ветер начался, — сказал я. — Или закрепил хотя бы.
— Так он не мой. — Стёпа ткнул пальцем в сторону забора, за которым начинался другой участок. — Это Фёдор, сосед мой, внукам батут купил. Здоровенный такой, с сеткой.
— Это что ж за ветер у вас такой был, что батут через забор перекинул?
— Сильный ветер, у меня в доме аж стёкла дрожали. Про него ещё с вечера штормовое предупреждение передавали. А утром выхожу: батут у меня. Перекинуло его через забор и по обеим теплицам прокатило. И всё. Каркасы, стекло, плёнка, помидоры, тыквы — всё под ним легло.