— Миленький… — повторил тот.
Басим хотел бы ответить, но вместо этого снова посмотрел на это создание.
Его охватило странное чувство.
Восточные мастера могли спорить о том, допустимо ли изучать подобные существа. Маги могли годами рассуждать о том, насколько опасно приближаться к ним. Правители могли строить планы, как заполучить такую силу, не став её пленниками.
Но здесь, в Империи, существо просто находилось перед ними.
Не на алтаре.
Не в святилище.
Не за сотнями дверей, охраняемых жрецами и верными слугами.
Оно было здесь, в огромном помещении, куда Кая привела его так, словно собиралась показать мастерскую.
Басим медленно обвёл взглядом пространство.
Защита.
Преграды.
Механизмы.
Люди, занимавшиеся исследованиями.
И Радан.
Он не знал, что потрясало его сильнее: сам факт пленения божества или то, насколько буднично Империя превратила немыслимое в часть повседневной работы.
— Он… просто здесь? — спросил Басим.
— Ну да.
— Как рыбка в аквариуме?
Кая посмотрела на него.
Затем на Радана.
Затем снова на учителя.
— Если вам так легче это представить.
Басим побледнел.
— Нет, мне так не легче!
Басим замолчал.
На мгновение ему показалось, что он вот-вот потеряет самообладание окончательно.
Кая же, похоже, получала от происходящего искреннее удовольствие.
И это почему-то было ещё обиднее.
— Послушай, девочка, — произнёс он, медленно подбирая слова. — Я понимаю, что Империя сильна. Я видел её дороги, транспорт, устройства, которые в наших городах сочли бы чудом. Я уже понял, что вы умеете превращать магию в то, что у нас даже не пришло бы никому в голову.
Он снова посмотрел на Радана.
— Но одно дело — создать механизм, который работает лучше старого. И совсем другое — взять божество и обращаться с ним так, словно это просто ещё одна неизвестная деталь.
— А почему вы решили, что мы должны делать иначе?
Басим застыл.
Кая не улыбалась. Впервые за весь разговор она задала вопрос совершенно серьёзно.
— Если мы не понимаем, что он собой представляет, разве не разумнее изучить его? — продолжила она. — Если он обладает силами, о которых мы ничего не знаем, разве не лучше выяснить, как они устроены? И если его существование может изменить жизнь целой страны, разве мы должны просто отвернуться от него, потому что кто-то когда-то решил, что божество нельзя изучать?
— Ты говоришь так, будто он механизм.
— Император сказал, что он — батарейка…
Басим хотел возразить, хотя он не знал что значит название «батарейка».
В словах ученицы он, наконец, рассмотрел, что же его удивляло больше всего. То, что больше всего должно было его напугать.