Открываю глаза. Ро, замахнувшись в очередной раз, резко отшатывается… испугавшись? Свет сочится из моих ран, заливает камеру, проникает в щели между камней. Яркий, невыносимый. Меня разрывает, будто сотни ножей режут тело. Кажется, глаза сейчас вытекут. Пусть прекратится! Дикий писк прокатывается по подземелью. Хлопает решётка. Поворачивается ключ. Кто-то бежит. Всё заканчивается? Снова темно, даже факелы гаснут. Я остаюсь один. Хочется вырубиться. Уснуть. Сил совсем не остаётся, я не ощущаю пространство, время, своё тело. Сколько я так вишу? Не знаю. Никто не приходит. Сознание включается вспышками, смешивая воспоминания со снами.
Я опаздываю. Обещал ей прийти в шесть, но задерживаюсь. Она звонила уже сотню раз и отправила не меньше сообщений. Чувствую, что простыми извинениями не отделаюсь. Влетев в знакомый подвальчик, бегу по коридору. Какая же дыра. Я столько раз предлагал ей найти место получше, и каждый раз она отказывается, говоря, что не станет брать у меня денег. Бесит ли меня это? Ужасно. Но я помалкиваю. В конце концов, она уже взрослая. Даже слишком. Я стараюсь держать дистанцию, но с каждым разом это всё тяжелее. Встречаясь с другими девушками, которые невероятно её раздражают, я не задерживаюсь ни с одной дольше месяца. Они все понимают, что сердце моё занято. Стучу в дверь, и она моментально распахивается. На пороге стоит Ада, её рыжие, такие яркие волосы разметались завитками по плечам. Жаль, что она их всё время обрезает коротко. Убийственный взгляд её глаз практически лишает меня возможности говорить. — Извини, задержался… — шепчу я, делая шаг вперёд, но она не пропускает. — Иди туда, где был, — грубо отвешивает она. — Ну прости… я подарок тебе принёс, — удерживая одной рукой дверь, другой я лезу в карман. — Упаковать не успел, но… — Уходи, — её голос заставляет меня остановиться. — Нэн тебя видела с какой-то… короче, вали к ней. С «какой-то» я как раз расставался, поэтому и не отвечал на звонки. Я не выдерживаю. Подняв её, заношу в квартиру и сразу же отпускаю, пока она не начала орать. Да всё равно начнёт. — Может, хватит уже? — Что хватит!? — ну вот, заорала. — Ревности! — выпаливаю я, обхватывая её лицо ладонями, собираясь сказать свою обычную отговорку: — Ты… — Мне двадцать! — в её глазах играет такая злость, что я на секунду зависаю. Она стоит так близко. Чувствую её запах, знойного лета, такого жаркого, что кружится голова. Сил моих больше нет.
Надо валить отсюда. Надо что-то придумать. Вернуться домой. Только это, мягко говоря, проблематично. С трудом могу увидеть свои руки, не только потому, что повернуться невозможно, но и потому, что из-за запёкшейся крови и отёка я даже не могу открыть глаза. По ощущениям, на запястьях смыкаются стальные кандалы.