Я мгновенно охватил взглядом всё пространство, оглянулся на миг и, убедившись, что опасность может таиться только там, за дверью, плотно обхватил пальцами рукоятки пистолетов. Марина скинула плащ и правой рукой сжала свой «Бизон». Он остался висеть на плече, но было прекрасно видно: в любой момент она готова открыть огонь на поражение.

Наконец шум за дверью стих, и они медленно стали открываться наружу. Огромные, массивные. Кто этот архитектор, что придумал такой маразм? Сделать деревянный бункер.

Двери наполовину открылись, и через порог шагнула женщина.

Марина подавила кашель и вполголоса произнесла на русском языке:

— Явление Христа народу.

— Не богохульствуй, — строго осадил я девушку, хотя самому впору было расхохотаться.

На женщине было длинное платье бежевого цвета, подпоясанное широким ремешком. Декольте было неимоверно огромным, открывая практически полностью её полную грудь. А на голове находилось нечто похожее на ночной колпак или чепчик повара; во всяком случае, за шляпку это точно не могло сойти, из-под которого торчали русые волосы. В руках у женщины находилось ружьё, по внешним признакам. Однако, судя по дульному отверстию, это была небольшая гаубица.

В её голубых глазах отражалось такое количество эмоций, что уследить за ними просто не было возможности. Там были и страх, и восторг, и удивление. Её взгляд, изначально остановившись на мне, словно завис, как картинка во время паузы при просмотре фильма. Она будто порывалась о чём-то спросить, но не решалась, страшась ответа.

На вид женщине было лет 45, хотя я точно знал, что лишь недавно ей исполнилось 38.

Мне даже показалось, что почва уходит из-под ног.

Конечно, я её сразу узнал, а судя по её ошарашенному взгляду, и она меня тоже. Однако ни я, ни она не успели сказать друг другу ни слова.

Марина, шагнув вперёд, громко произнесла на диалекте выходцев из Уэст-Кантри:

— Королевская гвардия. Личная фрейлина королевы. Герцогиня Глостерская и Эдинбургская.

И сделала приветственный жест Д’Артаньяна: подняла эфес шпаги к лицу и резко сдвинула клинок в сторону.

Женщина округлила свои красивые глаза, сделав их размером с грецкий орех, выронила свою пушечку из рук и стала заваливаться на стену здания, словно тряпичная кукла.

Не дал ей упасть, подхватил обеими руками и аккуратно опустил на красноватую траву, проросшую вдоль стены. Ружьё громко лязгнуло о землю, доказав что это не деревянный муляж, с которым видел Наташу в театре перед премьерой. Окинул быстрым взглядом. Кожа побледнела, появились тёмные круги под глазами. Наверняка артериальное брякнулось. Ни потоотделения, ни жара не было, и озноб отсутствовал. Просто обморок. Полежит без сознания минут пять и очнётся. Я свернул плащ, подложил ей под голову и только тогда развернулся к Марине. Она уже убрала шпагу и стояла, поглядывая по сторонам.