Ни Мин Сок усмехнулся, покачал головой и глянул на младшеклассников, что толпились у входа.

— А эти что тут забыли? — пробормотал он себе под нос.

Парень остановился и с грустью поглядел на сад, что начинался сбоку от школы. Почему-то вспомнилась пирамида, которую строили совет ЮЧП на заднем дворе.

Усмехнувшись, он глубоко вздохнул и направился к крыльцу.

Мальчишки и девчонки младших классов в форме, смотрят на него, улыбаются. У многих в руках повязки с надписью «Война». От этой шумной толпы в груди у парня поднялись противоречивые чувства.

С одной стороны выглядело это забавно. В голове всплывали их флешмобы, подъем в пять утра, рассветы и встреча на горе в последний день. Ни Мин Сок не смог сдержать улыбки, вспоминая это.

— Чан-ракета, — пробормотал он, войдя в приоткрытую младшеклассником дверь.

С другой стороны в груди почему-то начала нарастать грусть.

Без особой причины, еще не сформировавшаяся мысль дарила тяжесть в груди и какую-то тоску.

Парень прошел по коридору, кивнул парочке знакомых и вошел в актовый зал, где уже собрались и построились ученики выпускного зала.

Ни Мин Сок встал на свободное место и взглянул на сцену, где стояла трибуна. На нее как раз выходил директор.

— Дорогие ученики школы Дайвегу! — без прелюдий начал мужчина. — Сегодня знаменательный день! Сегодня вы отправляетесь во взрослую жизнь! Вы успешно прошли все испытания и…

Ни Мин Сок стоял и слушал речь в пол уха. Волнение и грусть в груди нарастали, отчего парень не мог собраться с мыслями. Его взгляд скользнул по однокласснице и остановился на ее сжатом кулаке. В ней была повязка. Та самая, которую они надевали, когда объявляли войну.

Рука сама собой скользнула в карман.

Ни Мин Сок достал свою повязку и взглянул на нее.

Белой ткани не было и платка тоже. Мин Сок грустно хмыкнул, вспомнив, как порезал белую наволочку, за которую потом получил по шее от матери. Вспомнил, как бегал в магазин за маркером. Ручки писать по ткани отказывались напрочь.

Сглотнув ком в горле, он повернул голову и заметил одноклассников. Их состояние мало отличалось от его. У каждого в руке были их повязки.

— … Меня распирает гордость! Гордость за учеников, что достойно себя показали! — продолжал директор, совершенно не обращая внимание на Гису, что вышел и молча встал справа от его плеча. — И это лучшая награда для меня, как учителя… как директора этой школы.

Мужчина сделал шаг вправо, глубоко, в пояс, поклонился и громко произнес:

— Спасибо вам за это!

Выпрямившись, он еще раз оглядел зал, молча коснулся пальцем носа и направился прочь со сцены, оставив Хегая в одиночестве.