В любом случае то, куда я попал не было обычным домом или избой. Я даже больше мог сказать: я видел лишь то, что придумало, а точнее интерпретировало моё воображение. Не хочу думать, что я оказался в паутине у какого-нибудь огромного паука, попутно фантазируя себе крепкий сруб, но и домом это не было. В привычном для человека понимании этого слова.
Я прошёл несколько шагов, даже забыв на некоторое время, что мне нужны ответы. И зависело от этих ответов достаточно много. По крайней мере моя жизнь. А вполне вероятно, что и не только.
Оглядевшись, я притронулся к коричневому бархату стены. И тут же началось движение. Словно миллионы крохотных пауков из-под моей руки хлынули частички этих самых импровизированных обоев, открывая мне, что на самом деле было скрыто на стене.
Сначала, возможно из-за сумрака, возможно потому, что мне было так ближе, я увидел дерево с раскидистой кроной, на котором виднелись какие-то изображения. Но приглядевшись, я понял, что передо мной фрактальная структура, одинаково похожая, как на дерево, так и на молнию, и на следы, что оставляет на воде уходящая вода отбоя.
Много-много тонких линий наверху, постепенно сливающиеся в более толстые «ветви» к середине и переходящие в мощный «ствол» к самому полу.
И у каждой из этих линий было изображено какое-то животное. Кое-каких я знал, других же видел впервые. И мне не надо было находить глазами Белькьяу, чтобы понять: никакие передо мной не животные. Это боги. Этого мира. А скорее всего многих миров. Не зря Хомяк перетащил меня из одного в другой.
Я лихорадочно пытался запомнить все переходы и сплетения, но, кажется, человеческому глазу это было недоступно. И дело было даже не в том, что их было невероятное количество, но ещё и в том, что я боковым зрением буквально видел, как все эти нити переплетаются и расплетаются вновь. Картина, если можно было так назвать барельеф передо мной, была живой.
Но мне нужна была информация, которая была на нём! Я знал, что она мне каким-нибудь образом поможет. Однако, сколько я не сосредотачивался, никак не получалось запечатлеть всё это божественное «древо» в памяти.
Единственное, на что меня действительно хватило, это на то, чтобы реально на самом верху и почти с самого края отыскать Белькьяу. Этого крайне мало!
И вот тогда я сделал несколько противоречивый шаг. Я вытащил телефон, чтобы сфотографировать великолепие и невероятно тайную информацию, раскинувшуюся передо мной.
Только вот в объективе ничего не было, несмотря на мощную подсветку. Хуже того, и для моих глаз картина уже пропала.