Юми слышала ток крови в ушах вместо дальнейших слов. Такой откровенной наглости она просто не ожидала. Человек, говорящий о корпорации её отца, делал так, что можно было подумать, он действительно желает добра. На самом деле он просто хотел откусить кусок побольше.
Правда, она услышала и ещё один посыл, который заставил её кипеть.
— Однако, до нас доходят слухи, что некоторые из маститых работников Нама не желают переходить к нам под надёжное крыло. К сожалению, как мне не печально такое говорить, но их придётся скомпрометировать. Как вы знаете, такие люди зачастую теряют хватку и выдают фейки за реальные новости.
Юми так сдавила ладонь Сонъюна, что тот даже зашипел, при этом продолжая улыбаться так, чтобы никто ничего не заметил.
— Идём, — шепнула ему девушка. — Я больше не могу это слушать.
И они вышли прочь, попрощавшись со всеми присутствующими. И лишь в мерседесе, когда они уже отъехали на достаточное расстояние, Юми позволила себе прорычать что-то похожее:
— Ну они и твари, я же их…
— Мда уж, — согласился Сонъюн. — Всё даже ещё хуже, чем я предпологал.
Остальная часть пути прошла в молчании. Каждый думал о своём.
Когда Мерседес припарковался, водитель вышел, чтобы открыть перед Юми дверь. Не замечая ничего вокруг, девушка вышла и встала, ожидая Сонъюна. Ей необходимо было отдать некоторые распоряжения по работе агентства, но сейчас нужных мыслей просто не было.
А из задумчивости её вырвал очень знакомый и родной голос.
— Привет Юми, привет Сонъюн. Вы мне ничего объяснить не хотите?
Юми посмотрела на Чана, стоящего с цветами в руках, и только тут поняла, как всё выглядит со стороны. Она в вечернем платье выходит из машины другого парня.
— Чан, подожди, — сказала она и запнулась, потому что банальности говорить не хотелось, а ничего другого в голову не лезло.
— Это не то, о чём я мог бы подумать? — с улыбкой продолжил тот.
— Это правда, — Юми выдавила из себя кислую улыбку.
— Да не похожи вы на влюблённых голубков, — хмыкнул на это Чан. — Но я с интересом послушаю, что у вас тут творится.
* * *
На улице пахло пылью и чем-то ещё немного химическим. Не то, чтобы это было неприятно, но непривычно.
Джи Джисон в последнее время часто ориентировался на нюх. Он уже не только свежесть сосисок или булок определял на запах, но многое другое. В какой-то момент он понял, что это может быть его суперспособностью.
При проверках различных точек он мог точно определить, кто из работников вчера выпивал. Впрочем, на такое были способны многие. А вот учуять болезнь человека — такое было под силу не каждому.