Жестоко. Очень жестоко. Они смотрят на воду, как мы смотрели бы на раскаленную лаву. И она действительно наносит им огромный урон. Это как если бы человеку на кожу вылили концентрированную кислоту.

Вот только у этих ребят с водой какие-то особенные отношения. От одного лишь вида у них начинается паника, все как один забывают про приказы, договор, и прочие мелочи, от которых зависит их жизнь. Даже командиры не в силах совладать с собственным страхом, бегут чуть ли не в первых рядах.

Бой закончился не начавшись. В живых остались лишь те, кто смогли спрятаться в немногочисленных домиках, на том конце осколка. Все ближайшие я добротно полил, направляя брандспойт в небольшие окна.

Для окончательной стыковки пришлось сбегать в дом. Наш осколок неумолимо стремится взлететь как можно выше, а у тех, видимо, отключилось управление. Собственно, потому я и смог прицельно обливать их, они были ниже, и струя летела дальше.

Как только шипение стихло, я взял водный пистолетик, накачал в нем достаточное давление, и кивнул своим бойцам, что стояли с тем же оружием на своих огневых точках. Дальность выстрела у таких — примерно десять метров. Но не думаю что хоть кто-то полезет в атаку.

— Скрестим наши струи! — издал я боевой клич, и сделал шаг вперед. На этот раз скафандр надевать не стал, и потому мне в лицо ударила волна горячего воздуха.

В момент стыковки погода между осколками слегка выравнивается. Боюсь представить, насколько жарко бывает в их родном мире. Точно за пятьдесят градусов, а то и выше. Если учитывать, что сейчас здесь не менее сорока. Воздух после нашей атаки стал невыносимо влажным, и меня сразу пробило на пот.

Поначалу мы двигались аккуратно, заглядывая в каждый уголок, но постепенно всё же ускорились. На улицу никто из них выйти попросту не может, так как тут всюду вода. Местный песок наотрез отказался принимать влагу, и потому все улицы сейчас усеяны небольшими лужицами.

Плюс повышенная влажность воздуха очень и очень плохо сказывается на их здоровье. А потому никакого намека на сопротивление нам никто не оказал. Гордые и бесстрашные пустынники-каратели жались как мыши по темным углам, боясь высунуть даже нос.

В одном из домов и вовсе оказались только трупы. Все, до единого, были убиты с особой жестокостью: у кого-то на шее следы от укусов, некоторые распухли от влаги, а кого-то словно сожгли. И вонь. Жуткая вонь.

— Знакомый почерк… — пробубнил я, рассматривая многочисленные трупы, — Ребят, вы тут никакую колючую тварь не наблюдали?

Будто бы отвечая на мой вопрос, в дальнем углу комнаты сверкнула вспышка. Так как мы стояли на мокром песке, а вспышка была явно электрическая, тряхнуло знатно, но сознание никто не потерял.