Сколько у нас энергии? Можно только догадываться, ведь к столбу я пока бежать не могу. Но это и не важно. Цель обнаружена, стволы раскручены, и мне остается лишь нажать на спуск.
Улыбка сама собой растянулась до ушей. О дивный новый мир. В нем сбываются все мои сокровенные мечты. О справедливости, силе, добре, богатстве, здоровье. И, что самое главное, о шестиствольном пулемете.
Ёжик по травке бежит и хохочет. Ёжику травка пипирку щекочет. Но не та травка, в которой лежат острые и колючие кристаллы.
А ведь только всё начало налаживаться. Ёж добрался, наконец, до источника пищи, наелся от пуза, и завалился спать, спрятавшись в своей тесной норке. Следующей ночью он снова отправился к залежам копытных тварей, но на этот раз утолить свой голод не смог.
Связанная жертва, от которой он отгрызал кусок за куском, в какой-то момент затихла, и распалась на тысячи ярких огоньков. Желудок тут же опустел, но тело его наполнилось силами.
«Бесит, с*ка» — подумал ёж, так как остался по прежнему голодным. Вчерашняя еда уже давно усвоилась организмом, и голодать снова ему совершенно не хотелось.
Но, к счастью, копытных вокруг еще много. И все они надежно зафиксированы, что позволяет маленькому, но очень злобному зверьку спокойно жрать их живьем. Ему так было даже приятнее и интереснее.
Насытившись, кровожадный зверь отправился по новой осматривать свои владения. Мало ли, вдруг чего нового появилось? Последняя бойня оставила после себя множество следов разрушений, что не могло не радовать ежа. Просто потому, что он любил хаос.
Так бы он и бегал по мягкому газону, но в какой-то момент ежик почувствтвал острую боль в животе. Понять, откуда эта боль взялась он не смог, так как именно туда дотянуться невозможно, но ясно одно. Он напоролся на что-то острое.
Ковыляя, и стараясь не касаться пузом земли, он отправился к себе в нору, но уснуть не смог. Предмет по прежнему торчал из раны, и при каждом движении и вздохе доставлял неимоверные мучения.
Несколько часов он ворочался, не находя себе места, и, когда ему это окончательно надоело, начал предпринимать попытки извлечь надоедливую занозу.
Короткие лапки заскребли по твердой поверхности острой колючки, и последнее, что он запомнил — как она распадается в пыль и целиком уходит в рану. Всё маленькое хрупкое тело скрутило болью, и ёж потерял сознание…
«Ненавижу…» — зверек очнулся с единственной мыслью. Мыслью, до верху наполненной злобой и яростью ко всему живому и неживому. К материальному и нематериальному. Сейчас, впрочем как и всегда, он хотел лишь уничтожить всё и всех.