Но мне хотелось бы понять прямо сейчас, стоит ли преследовать их осколок, или пусть летят. Если там можно добыть что-то ценное, то определенно стоит. Заберу у них то, что они хотели отобрать у нас.
Девушка известила нас, что время пошло, и с этой секунды переводчик активирован. А значит раз в двадцать секунд Резерв худеет ровно на единичку.
— Вставай, говно! — я пнул начавшего приходить в себя пленника. Первым делом он попытался подскочить, но стянутые хомутами руки и ноги этого не позволили. — Говори быстро, чётко, и ясно. И будешь жить. — как только я замолк, девушка начала что-то невнятно шипеть, обращаясь к пленнику.
— Шашшммшасс! — зашипел теперь уже он, со злобой глядя мне прямо в глаза.
— Говорит, что не боится смерти. Вполне вероятно, что он тебе ничего и не скажет. Ты не представляешь, сколько по этому миру летает пришибленных. Даже вы, ребят, на их фоне покажитесь добрыми, милыми и пушистыми. А еще, не верю что говорю это, умными. — не смогла она не вставить своё безусловно важное мнение.
— Ты переводи, а не советуй. — стоило мне сказать это, она тут же повернулась к пленнику, и зашипела, — Да не это переводи, дура!
Судя по глазам пленника, он явно не понимает что здесь вообще происходит. Сначала ему угрожают, потом просят не переводить чего-то. А следом еще и дурой обозвали.
Минут пять ушло впустую. Он просто замолк, и всем своим видом показывал нам, что не боится ни боли, ни смерти. Жаль, чертей у нас нет, а то можно было бы попытать счастья с ними. Хотя тот, кто варится здесь уже точно не один год, вряд ли испугается местного жителя, как ФСБ-шник.
Но он всё равно прокололся. Правда лишь после того, как я попросил переводчицу скрыться с глаз долой. Мы начали обсуждать с ребятами, что делать с этим придурком, и между делом решили заварить чай.
И пока Паша наливал в чайник воду, я мельком бросил взгляд на по прежнему лежащего у столба пленника. Вот ты, родной, и попался.
— Помощница! Включай перевод! — не обращая внимания на появившуюся девушку, я взял пятилитровую бутыль воды, открыл ее, и начал разливать прямо перед лицом бедолаги. Тот аж дышать перестал.
— ШШШААА!
— Тут и переводить нет смысла. Он просит остановиться. — безучастно пробубнила переводчица, скрестив руки на груди.
— Передай, что я ему хоть целый бассейн воды подарю, если он расскажет, с какой целью они напали. Будет купаться хоть сколько захочет.
— Ты не понял, придурок. Он боится воды. Так что, перевожу? — усмехнулась она, и я только сейчас заметил, как он смотрит на приближающуюся лужицу.
Даже спорить не стал. И правда, придурок. Тут, прямо скажем, заслужил.