Всё, что памятно было и дорого
Забывать, отпускать, не жалеть;
Уходить даже теми дорогами,
По которым идти тяжелей.
Я учусь не спеша, но старательно,
Шаг за шагом, рискуя упасть.
Рядом ты — в роли друга, спасателя,
И огня, что в ночи не угас.
Сколько сил я на путь свой истратила?
Сколько боли ещё впереди?..
Я не знаю. Но ты обязательно
Повстречаешься мне на пути.
Тихим голосом, утренним проблеском,
Что украсит зарёй облака,
Да ответом, венчающим поиски,
Что не нужно в слова облекать.
Ты приходишь — смеяться и радовать,
Солнце лета в чужом январе.
Ты приходишь с улыбкой и взглядами,
Что теплее и глубже морей,
Ты приходишь, и будто бы заново
С мира падает сон-пелена.
А со мной происходит забавное:
Мне не хочется это менять.
я поздно узнала, что некому больше спасать.
урок этот мне преподали не раз и не два,
но, видно, не слишком доходчиво — только едва
сумела его я понять.
облетали леса,
и я опадала на землю под натиском бурь, роняя от слабости всё, что могла удержать —
а птицы парили вдали, равнодушно кружа,
и воздух, как небо,
был грозен, тревожен и хмур.
я падала в землю костьми, как растерзанный зверь,
я падала прахом и пеплом далеких костров,
я сыпалась каменным крошевом памятных строк:
дыханием ветра минувшие годы развей — ты сразу увидишь мой след, уходящий в туман.
осколки впиваются в стопы и жалят угли.
пространство по швам разрывает отчаянный блик,
и гром, штормовыми волнами
сводящий с ума —
но в толще воды невесома становится боль,
ведь ливень с потоками боли уносит и жизнь.
возьми мою руку, дыханье скорей задержи,
и я увлеку тебя глубже во тьму,
за собой.
***
дымятся останки миров и лучины надежд.
я поздно узнала, что некого больше спасать.
раз тянут на дно тебя,
сразу — ты слышишь? — бросай.
иначе себя растеряешь в огне и воде.
порванные, ломаные линии.
небо проводами перечёркнуто.
краски растворились, обессилели в сером дыме проклятого города.
каждый шаг пропитан острой горечью,
лезвиями ржавыми впивается.
жалят иглы звенья позвоночника.
мне не больно —
мне уже без разницы.
страшно то, что душат сожаления, давят на виски дождём непролитым,
страшно знать:
во мне — уже и нет меня,
я давно напополам расколота.
воспалённой памяти агония — морок искажённый, перепутанный;
нити разрываются, и коконом
прошлое дрожащее укутано.
сводит горло тошнотворной судорогой, яд кипучий разъедает лёгкие.
всё родное, светлое и мудрое
обернулось горькими уроками.