Он готов забыть. Великий и великодушный Остин снизошел до прощения.
— Знаешь, Остин, — тихо, но предельно четко произнесла я, глядя ему прямо в глаза, — я лучше поужинаю холодным картоном, чем сяду с тобой за один стол. Оставь свои сказки для первокурсниц.
Филадельфия пахла иначе, чем Нью-Йорк. В Нью-Йорке воздух всегда был тяжелым, замешанным на выхлопах желтых такси, жареных каштанах с уличных лотков, сырости метро и вечной спешке, от которой даже в три часа ночи гудели виски. Здесь же, возле кампуса Темпл, пахло мокрыми кленовыми листьями, старым красным кирпичом и дешевым кофе из автоматов. Всё казалось каким-то непривычно медленным, почти сонным — после Манхэттена это скорее раздражало, чем успокаивало.
Я до сих пор не до конца привык к мысли, что теперь живу здесь. Когда два месяца назад отцу предложили кресло директора филадельфийского филиала, у меня, по сути, не было выбора. В Нью-Йорке оставалось всё: привычный маршрут до универа, парни из старой баскетбольной команды, любимая кофейня на углу Пятой авеню и, главное, Кэтрин. Мы долго обсуждали это по вечерам, сидя на набережной Гудзона, и решили, что полтора часа на поезде «Амтрак» — не расстояние, если люди действительно любят друг друга. Вот только на деле всё оказалось сложнее. Половина наших вещей до сих пор стояла в картонных коробках в новом доме в пригороде, отец пропадал на работе с раннего утра до поздней ночи, а я чувствовал себя туристом, который случайно застрял в чужом городе на целый семестр.
Я перекинул лямку спортивной сумки через плечо, поправил манжет серой толстовки и придержал тяжелую стеклянную дверь главного корпуса для двух девчонок с кипами учебников, выходивших на крыльцо.
— Ой, спасибо, — пискнула та, что пониже, стрельнув в меня глазами из-под челки.
Я молча кивнул, даже не улыбнувшись. Не люблю лишней болтовни, особенно с незнакомыми людьми.
В кармане джинсов глухо завибрировала Nokia. Я достал телефон, глянул на монохромный зеленоватый экран — «Кэтрин» — и сразу нажал на кнопку ответа, отходя чуть в сторону от потока студентов к кирпичной колонне.
— Привет, милая, — сказал я, прижимая трубку к уху. Стоило услышать ее голос, как внутри сразу стало немного спокойнее, словно на секунду вернулся домой.
— Привет, Ник! Наконец-то дозвонилась, — голос Кэтрин звучал тепло, но немного устало, а на фоне слышался звон посуды. Наверное, она забежала перекусить между парами и работой. — Ты уже вышел с тренировки? Я звонила час назад, но у тебя был выключен звук.
— Прости, у нас была первая двусторонка с новым тренером, телефоны оставляли в раздевалке. Как ты? Как прошло собеседование в галерее?