— На мяч бы лучше так кидались, как на мужиков, — распекала она, — больше б пользы было!

— Ну мяч же круглый, — жалостливо протянули в ответ, — у него хрена нет, с ним неинтересно…

— Все, — грозно отчеканила их номер один, — пошли мыться, шлюшки!

— Как прикажешь, капитан! — захихикали девчонки и, потряхивая прелестями, отступили от двери.

Из раздевалки донеслись шлепающие шаги босых ног и резиновых сланцев. Вскоре вдалеке потекла вода, а поблизости наступила тишина.

— Фух, ушли! — сказала Инна таким голосом, словно она меня спасла.

Вместе мы вышли в опустевшую раздевалку, где теперь повсюду валялись спортивная форма, кроссовки и лифчики с трусиками.

— Что у вас тут вообще творится? — глядя на все это богатство, спросил я.

— Да девки пар выпускают, — отмахнулась капитанша. — После тренировки знаешь, как трахаться хочется? По-хорошему, к каждой надо своего парня приставлять, чтобы трахал прямо сразу здесь, в раздевалке, эндорфины сжигал…

Ну так дали бы объявление в школьной газете — сами бы офигели от количества желающих. Можно было бы даже по три парня приставлять.

— Ладно, вечерком будет продолжение, — моя красотка подарила мне быстрый звонкий чмок, — а сейчас лучше иди. А то я за твою безопасность не отвечаю… Ты не знаешь, какие они звери после игры!

В принципе, могу догадаться по тому, как они недавно скреблись в подсобку.

Однако только я шагнул к выходу из раздевалки, как дверь со скрипом распахнулась, и порог, сверкая татушками из-под короткой спортивной формы, переступила Валентина, растрепанная и раскрасневшаяся, явно напрыгавшаяся с мячом больше всех. Она перевела глаза с меня на Инну и ухмыльнулась.

— Воу! Я опять все пропустила, да, капитан?

— Что тебе надо? — огрызнулась та. — Иди вон уже в душ вместе со всеми!

Никуда не спеша, местная бунтарка вновь взглянула на меня.

— Ну ты даешь, романтик! Как ты можешь трахаться с этим животным? Это романтика, не?

И, не дожидаясь ответа, спустила шорты с ног вместе с трусиками, открывая моим полезшим на лоб глазам абсолютно голую киску с темной вытатуированный надписью прямо над ней. Но что там набито, я не успел разобрать, поскольку на мои глаза мгновенно опустились ладони — можно сказать, Инна ввела цензуру. Смутно различил я лишь концовку — «моя».

— Ты что, вообще охренела? — возмутилась капитанша.

— А что такого? — отозвалась оторва. — Это же раздевалка. Тут ведь не только трахаются…

— Да ты стервятница просто!

Не убирая рук с моего лица, моя спортсменка решительно потянула меня в сторону выхода.

— Ну пока, романтик, — донесся в спину голос Валентины.