— Что, хочется поцеловать? — спросила их предводительница, указывая пальчиком на меня.

Блин, у нее даже на указательном пальце была татуировка — мелко набитое сбоку «fuck U». Все-таки английский в Восточной Старшей считался важным предметом.

— Ну, в принципе, можно, — отозвалась одна из ее подружек, беззастенчиво ощупывая меня глазами.

— Да, вполне ничего, — согласилась другая, нахально оглаживая меня взглядом.

— Валь, да отстань ты от пацана! — вдруг раздался мужской голос с соседнего ряда, причем, судя по тону, не столько переживая за мою участь, сколько досадуя, что эта критическая концентрация плохих девочек досталась не ему.

— Да не завидуй! — бросила ему бунтарка. — Он же не виноват, что ты фейсом не вышел… — и снова сосредоточилась на мне: — Ну что, романтик, снимешься с нами в одном видосике для Тиктока?

— И о чем видосик?

— Ну уж точно не такое дерьмо, как у некоторых эмигрантов! — хохотнула она, скосив глаза на выцарапанное имя на парте. — Я буду петь, она рядышком танцевать, а она снимать, — «fuck U» деловито указало на подружек. — Мы тебя немного потискаем, зацелуем чуток. Ну так, для песенки… Ты ж не против?

Что, прям так сразу и зацелуют? Сказать им, что я согласен, или меня сочтут легкодоступным?

— О, да! Отлично, — довольно произнесла Валентина, вскакивая с места. — Сохрани это выражение для камеры!

Что, сейчас? Я и слова сказать не успел — да вообще никто в целом кабинете не успел, — как она подхватила свой смартфон, громко врубила музыку и, пританцовывая, стала зачитывать рэпчик:

— Я хочу, но этот паренек… весь такой невинный, ему невдомек…

Песенка, под которую девчонки начали выделываться, была популярной — в приличном обществе такую, конечно, не поставят и на дне рождения Катерины не исполнят, но в интернете она хит. Если коротко, плохая девочка пытается залезть в трусы к хорошему мальчику, а он тупит, не догоняя, что ей надо. В общем, пока одна снимала, две другие плохие девочки вертели попками вокруг одного хорошего меня. Трепали за плечи, ерошили волосы, а я сидел и обалдевал, не понимая, как вписался в это сомнительное творчество.

— Эй, братва, — призывно повернулась к притихшему кабинету будущая звезда Тиктока, — тоже подключайтесь, похлопайте в ритм, что ли!

И реально — народ, в отличие от меня, привыкший к такой самодеятельности, стал охотно хлопать, а Валентина повернулась ко мне и под припев смачно чмокнула в щеку. Колечко пирсинга с ее носа чуть царапнуло по моему лицу. Внезапно дверь со скрипом распахнулась, и, тряхнув фиолетовыми локонами, порог переступила Инна, каким-то чудом умевшая появляться в тот момент, когда мне больше всего требовалась ее помощь.