Далее последовала гробовая тишина. Это был мой единственный шанс… И если он не захочет меня принять…

– Вы должны быть готовы сегодня к двадцати трем часам. Ответным сообщением отправьте адрес, – и она отключилась.

* * *

Глядя на мрачный увенчанный кованым шпилем коттедж, расположенный в самом конце элитного поселка, я почувствовала, что недалека от панической атаки.

Год моего совершеннолетия вообще, знаете ли, выдался богатым на катаклизмы. С такой чередой событий до девятнадцати я могла и не дотянуть.

Судорожно расправив складки на толстовке, я обвела взглядом неприступные ворота графитного цвета, пытаясь отыскать что-то хоть отдаленно напоминавшее звонок.

– Проходите. Артем Александрович ждет вас! – раздался за моей спиной приветливый женский голос.

Обернувшись, я заметила пожилую женщину, которая, по всей видимости, только что вышла из открытой неприметной калитки.

Неуверенно кивнув, я пошла за ней. Путь наш проходил через сад, правда, из-за отсутствия освещения я ничего толком не рассмотрела. Переступив порог двухэтажного дома, построенного в готическом стиле, мы прошли вглубь него и остановились около массивной деревянной двери с неизвестной мне символикой. Моя провожатая осторожно постучала.

– Войдите! – прогремел властный голос Артема Апостолова.

Я провернула ручку и, гипнотизируя взглядом носы своих розовых кроссовок, неуверенно вошла и оказалась в просторном плохо освещенном кабинете.

Хозяин дома в белоснежной рубашке, расстёгнутой до середины груди, сидел за письменным столом, с бесстрастным выражением лица потягивая виски из низкого фирменного стакана. И, судя по полупустой бутылке элитного пойла, неплохо в этом преуспел.

Часть лица Артема оставалась в тени, но я могла побиться об заклад – затаившись в позе хищника, он внимательно меня разглядывал.

– Ну, здравствуй, Александра, – его бархатистый голос разлился по помещению, оседая липкой испариной у меня между лопаток.

Я вдруг ощутила, как подгибаются коленки.

– Здравствуй, Артем, – пересохшими от волнения губами прошептала.

– Саша, – повторил он с обманчиво-мягкой интонацией, так пристально меня разглядывая, будто видел впервые.

– Нельзя так много пить, – я покосилась на стакан в его руке, намекая, что прошлой ночью в клубе он тоже не расставался с бутылкой.

– Ты пришла, чтобы мне об этом сказать? – уверенным движением он закатал манжет рубашки, оголяя загорелое запястье, на котором на коричневом ремешке небрежно болтались часы.

Я обратила внимание на пару устрашающего вида колец, больше напоминавших кастеты. Они венчали татуированные фаланги по-мужски красивых длинных пальцев.