— Ты-ы-ы⁇ — я напрягся, потому что, судя по виду, отец девочки был готов броситься на свою спутницу. А он дядя здоровый, его так просто, как целительницу от девушки оторвать не получится. Свернет шею и трындец! — Ах ты тварь! Я ж тебе ни в чем не отказывал, а ты дочку мою убить задумала! Такая твоя благодарность!

— Да иди ты! — и обиженно вздернув носик отправилась по коридору к выходу.

— Оставьте её, — посоветовала целительница мужчинам, которые намеревались уже броситься следом. — Вы всё равно ничего не докажете и не сделаете. В уголовном кодексе отсутствует статья за подобные развлечения. Тем более, думаю, что очень скоро она сама пожалеет о сделанном.

Надежда Владимировна задумчиво провела руками по телу, как бы проверяя, не забыла ли чего, а затем поймала мой взгляд и… подмигнула.

— Олег Константинович, думаю, что мы уже, наверное, пойдем. Была рада знакомству и простите, если доставила вам лишние хлопоты. Если с кем-то из пациентов будет происходить что-то необычное, то вот вам мой телефон — звоните!

— Подождите, — подбежал к целительнице отец девочки. — А как же моя дочь? Я обязательно должен вас отблагодарить. Вы спасли не только Софью, получается, но и меня тоже. Я ваш должник и поверьте, я умею быть благодарным.

— Не стоит, — улыбнулась мужчине целительница. — Ваша дочь чистое дитя и не заслуживала той участи, которую ей уготовили. Тем более, благодарить следует Олега Константиновича. Это он настоял на моем визите в палату девочки. Лучше идите к ней, ей нужна ваша помощь и поддержка.

Надежда Владимировна мягко, но твердо отвела руку мужчины в сторону, а затем, махнув мне рукой, неторопливо зашагала по коридору к выходу. Я успел заметить уважительные взгляды двух мужчин, а затем бросился догонять наставницу.

На улице целительница села чуть ли не на первую скамейку и тяжело откинулась на спинку. Я же закурил, не зная, как правильно себя вести и стоит ли доставать её своими вопросами. Их у меня естественно за последние пару часов появилось огромное количество. Однако момент для разговора, наверное, был неудачный.

Только теперь я понял, что царственная походка женщины вызвана не величием или позерством, а элементарной усталостью. Надежда Владимировна прикрыла глаза и пару минут просто сидела молча, как будто задремав на солнышке. Наконец, она открыла глаза и достала из кармана пачку сигарет.

— Ну и чего ты стоишь, как верный оруженосец? — уже привычным, немного ворчливым тоном поинтересовалась целительница. — Садись рядом, спрашивай.

— Я даже не знаю, с чего начать, — честно признался я, пристраиваясь рядом на скамейке. — Что спросить? Ну, например, почему вы отпустили эту девушку? Наташу. Она же сама фактически призналась, что хотела убить девочку. Разве можно такое прощать?