— Эй-эй, майор! Не умирай! — аккуратно потряс я безмолвное тело за плечо. — Рановато еще на тот свет!

Аккуратно положив руку на грудь полицейского, я поразился, с какой скоростью бьется его сердце. Блин, это же ненормально! Пульс прощупывался, но не поддавался подсчетам, судя по всему, зашкаливал за цифру в двести.

Судороги прекратились также внезапно, как и начались. Сердцебиение не чувствовалось, пульс еле прощупывался. Ну и что это было? Так же можно и самому инфаркт схлопотать от переживаний.

Я аккуратно потряс Комарова, по-детски надеясь, что он сейчас вернется в сознание и откроет глаза, но ничего, конечно же, не происходило. Полицейский по-прежнему не подавал признаков активности, хотя меня радовало, что, по крайней мере, судороги прекратились.

И что, спрашивается, делать? Судя по всему, я и так уже сделал достаточно.

Я вздохнул и достал из кармана совсем недавно врученную мне визитную карточку. Жаль, конечно, что капитуляция случилась так быстро, но и ситуация явно патовая.

— Говорите! — голос Надежды Владимировны в динамике полностью соответствовал сложившемуся у меня о ней впечатлению. Резкий, напористый, призывающий к собранности и лаконичности.

— Добрый день, Надежда Владимировна, — со вздохом произнес я в трубку. — Это Геннадий. Мне очень нужна ваша помощь.

— Неожиданно, — после секундной заминки ответила моя собеседница. — Хорошо, приезжай на Манежную площадь. За час успеешь?

— Не могу, — еще раз вздохнул я. — Проблема у меня дома. И мне очень нужна ваша помощь. Причем желательно как можно скорее.

— Ничего не понимаю, — озабоченно ответила целительница. — Давай вечером созвонимся. Я сейчас занята немного.

— Надежда Владимировна, — затараторил я, опасаясь, что собеседница просто прервет разговор. — Вечером это очень долго. Вернее даже может оказаться поздно. Приезжайте сейчас! Пожалуйста! Очень надо!

— Жди, — коротко ответила женщина и завершила вызов.

Ждать было тяжело. Комаров по-прежнему не подавал никаких признаков жизни, а стрелки часов, казалось, просто застыли на месте. Впрочем, я все равно не сидел на месте, а развил бурную деятельность, прикидывая, как себя вести при самом негативном сценарии. Нашел на шкафу старый рюкзак и подготовил себе аналог «тревожного чемодана», который позволит протянуть несколько дней в автономном режиме.

Кто его знает, как повернется. Может я и впрямь угробил этого полицейского, и ему дышать буквально минут двадцать осталось. А в СИЗО я не хочу!

В голове мелькнула мысль, что возможно ситуацию может разрешить полковник Седых, но я решил оставить эту возможность на самый крайний случай. Что-то внутри подсказывало, что милый Эдуард Алексеевич церемониться со мной не станет, и увидев возможность, тут же загонит меня в кабалу на веки вечные. Еще и папочку где-нибудь специальную заведет. С фотографиями и прочими доказательствами моей безусловно тяжкой вины.