— Спасибо. В долгу перед тобой.

Ольга прищурилась:

— Ты спас мальчика?

— Какого мальчика? О чём ты вообще? — я скривился, не желая вступать в обсуждения.

— Ты ворвался в ту комнату, чтобы его спасти?

— Может, сначала займёшься своим отцом? Пора бы ему позавтракать, — попытался сменить тему, зная, что у неё не будет аргументов против.

— Он уже проснулся и сразу попросил еды, как тот мальчик, — она с вызовом посмотрела на меня, явно ожидая объяснений.

— Кажется, я справился, — сказал спокойно. — Ах да, попроси Павла отправить деньги за работу. И напоминаю, беру только наличными.

— Ты не останешься, чтобы обсудить лечение моего отца?

— Нет, — покачал головой. — С твоим отцом скучно иметь дело.

Она смело посмотрела мне в глаза, и в её взгляде читалось что-то большее.

— А как насчёт меня?

Я усмехнулся.

— Да у нас с тобой ничего общего. Ты правда веришь в любовь после первого секса?

Она вздохнула, не желая сдаваться так легко.

— Назови цену.

— Шесть процедур, и твой отец проживёт ещё год. Стоимость — десять миллионов за каждую.

Она нахмурилась, осмысливая сказанное.

— В мире нет такого дорогого лечения.

Я пожал плечами.

— Ты уверена?

Наступило молчание, потом она кивнула.

— Ладно, договорились, — произнесла она, словно поставив последнюю точку.

— Григорий, ты наконец вернулся! Как, трудный пациент попался? — Иван оторвался от газеты и с любопытством взглянул на меня.

— Да, старый хрыч. Но смерти боится, как огня, — снял пиджак и бросил его на спинку стула.

— Ну что, десять миллионов получил? — Иван хмыкнул, явно надеясь на положительный ответ.

— Пока нет. Думал, я тут с чемоданом денег заявлюсь? — усмехнулся, понимая, что в глазах Ивана отражается скорее разочарование, чем удивление.

— Ты вообще уверен, что он заплатит? Деньги-то немалые. — Иван начал тревожно ёрзать, словно ему уже кто-то должен был принести ту самую сумму.

— Да заплатит, не переживай. Ему ещё лечиться впредь, но тебе, брат, от той платы ни копейки не светит, — предупредил его, видя, как он пытается скрыть жадный блеск в глазах.

— Конечно, у меня есть этика, — важно произнёс Иван, как будто он вообще знал, что это слово значит.

— Этика, говоришь? Так вот, ещё шесть сеансов по десять миллионов за каждый.

— Забираю свои слова обратно! Чёрт, Григорий, почему сразу не сказал? Это ж я его тебе подогнал! Где моя доля? — тут же оживился Иван, словно его подменили.

— Сам согласился, а теперь хочешь комиссионные? — ухмыльнулся я. — Давай ещё таких богачей, тогда и поговорим.

— Григорий, по-братски, десять миллионов… ладно, восемь — и забудем, как страшный сон! — предложил Иван, пытаясь зацепиться за хоть какую-то возможность.