— Какие-то планы на сегодня? — спросил он, вытирая с губ пену носовым платком.

— У меня вообще-то и личная жизнь имеется! — с вызовом ответил я.

— Учись совмещать приятное с полезным, — спокойно произнёс в ответ куратор, огляделся и вздохнул: — Хотя кому я это говорю! С Юлией Сергеевной у тебя это прекрасно получалось без всяких советов. А здесь… Да уж, здесь с этим могут возникнуть сложности.

Замечание о госпоже Карпинской я пропустил мимо ушей, а вот со второй частью высказывания собеседника оказался всецело согласен, поскольку барышень и на стадионе, и в «Одиннадцати метрах» было откровенно немного и все они сопровождали кавалеров. Опять же мне до них дела нет, мне бы с Лией сегодня увидеться.

Болельщики понемногу начали расходиться, мы тоже допили пиво и стали продвигаться к выходу, вот только по пути Альберт Павлович то и дело останавливался перекинуться парой слов со знакомыми, а знал он тут, вне всякого сомнения, решительно всех. Меня даже потряхивать начало, но поскольку плюнуть на всё и уйти не имелось никакой возможности, оставалось упражняться в искусстве лицедейства и не выказывать раздражения.

«Ну же! Закругляйся!» — мысленно пришпорил я куратора, когда тот ввязался в обсуждение игры голкипера железнодорожников, и в этот самый момент в арку прошёл Иван Богомол.

Альберт Павлович заметил помощника одновременно со мной, его округлое лицо вмиг растеряло всю свою мягкость, но тут же вновь разгладилось.

— Идём, — коротко сказал куратор и поспешил навстречу коллеге, удивительно ловко лавируя меж точивших лясы болельщиков.

Я такой сноровкой похвастаться не мог и слегка отстал, нагнал старших товарищей уже на улице. Те решительно шагали к замершему поодаль от арки легковому автомобилю, судя по регистрационным номерам, числившемуся за институтом, и я ускорился, спросил:

— Свободен, надеюсь?

Не тут-то было!

— Едешь с нами, — отрывисто бросил Альберт Павлович, от благодушного настроения которого не осталось и следа.

Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше, вот и не стал беспрекословно выполнять распоряжение куратора, раздражённо спросил:

— Куда и зачем?

— Тут недалеко, — подсказал Иван Богомол, распахивая заднюю дверцу автомобиля. — На Тридцатого июня.

Улица эта располагалась в непосредственной близости от главного корпуса РИИФС, но, хоть нам и было по пути, я предпочёл бы добраться до студгородка самостоятельно и потому повторил:

— Зачем?

Альберт Павлович наполнил лёгкие воздухом и закрыл глаза, потом медленно выдохнул и заявил:

— Опознаешь кое-кого.

Сердце у меня словно незримая рука сдавила. Никаких официальных учреждений на улице Тридцатого июня не располагалось, и, следовательно, от меня требовалось опознать не задержанного, а покойника. Кого-то из моих знакомых.