— Вышел на пик витка? — поинтересовался Лев, приложившись к стакану с содовой.

— Не-а, — поморщился я. — Запорол.

— А что так? — удивился Антон.

Я пожал плечами.

— Кто б мне сказал! На последней секунде слетел.

Рыжий студент хотел что-то произнести, но его вновь потянула танцевать подруга, а Лев наставил на меня худой указательный палец.

— Это всё от недостатка самоконтроля.

— Да ну, — поморщился я. — Нормально у меня всё с самоконтролем! Это с чувствительностью проблемы. Столько таблеток скормили, столько капельниц прокапали, а всё без толку!

Мой бывший одноклассник покачал головой.

— Все препараты — лишь костыли, на них далеко не уедешь! Тебе нужно обрести внутреннее равновесие. Делай упор на йогу!

Я вздохнул.

— Будто я не делаю!

Лев фыркнул.

— При всём уважении к Федоре Васильевне, — заметил он, — Михаил Прокопьевич как наставник даст ей сто очков вперёд.

— Он настоящий учитель! — поддакнула просветлевшая лицом Софья. — Творческая личность!

— Именно! — прищёлкнул пальцами Лев, с благодарностью глянув на барышню. — Михаил Прокопьевич исповедует творческий подход, а не механическое заучивание поз и движений! В основе его практики лежит духовное развитие! Он — истинный гуру!

— Пётр, вам непременно стоит пообщаться на этот счёт с Михаилом Прокопьевичем! — добавила Софья. — Это удивительный человек!

Лично я не видел в господине Горицвете ровным счётом ничего выдающегося, но свою точку зрения касательно его персоны благоразумно озвучивать не стал, вместо этого вздохнул:

— Когда бы мне ещё на все занятия время найти!

— Я тебе брошюру дам, — пообещал Лев. — Ты завтра на йоге будешь? Там и увидимся.

В этот момент Лия, о чём-то шушукавшаяся до того с Машей Медник, поднялась из-за стола и окликнула меня:

— Петя, не теряй!

Барышни направились к дамской комнате, а я указал на опустевшую кружку и сказал:

— Сейчас вернусь.

Но вот так сразу в буфет не пошёл, присоединился к Василю, который на веранде дымить не пожелал и вышел с папиросой на улицу.

— Никак не бросишь? — спросил у него.

— Скажешь тоже! — пыхнул дымом бывший сослуживец, за два летних месяца заметно похудевший и одновременно раздавшийся в плечах. Так и остался крепко-сбитым и плотным, но мясистым теперь его было уже не назвать. Лицо и то усохло, никак не изменился лишь нос картошкой. — Спас говорит, некурящих следователей не бывает.

— О как? — удивился я. — Так ты сейчас в надзорном дивизионе? Я думал, в следственный определили.

— В надзорном, ага. Ассистент следователя, — кивнул Василь и встрепенулся. — Погоди, так ты, получается, Иллариона Валериановича знаешь?