— Стоять! — рявкнул Городец и даже пальнул для острастки в воздух. — Стоять, кому сказано!

Лысоватый дядька опасным мне отнюдь не показался; он не создавал ни малейших искажений энергетического фона, ещё и замер после выстрела как вкопанный с широко разведёнными руками, даже обернуться побоялся.

Я завертел головой по сторонам, а когда под сапогом влажно чавкнула грязь, оглянулся и обнаружил, что вляпался в нечто бурое, натёкшее в колею из травы. Шагнул туда, повёл ногой и в первый момент даже не понял, что именно лежит среди высокой осоки. Больше всего это походило на вывернутую наизнанку собаку.

Вывернутой наизнанку собакой это и оказалось. Вот же и ошейник…

Пёс зоопата!

Пусть и насмотрелся за последний год всякого, меня скрутил приступ рвоты, поэтому и упустил момент, когда дядька неуловимым движением развернулся и хлопнул в ладоши. От этого негромкого звука будто бы само пространство исказилось, стало вязким и захлестнуло, попыталось раздавить.

Вокруг Георгия Ивановича проявилась энергетическая конструкция, она защитила его от сверхъестественного воздействия, но сразу вспыхнула в местах узловых точек и лопнула, откинув капитана на добрый десяток метров. Ну а меня словно в мясорубку затянуло, точнее — затягивать начало.

Я выплеснул часть потенциала в попытке нейтрализовать атакующее воздействие, и будто влажную глину в кулаке стиснул, а та сквозь пальцы полезла — ни разорвать, ни даже проделать брешь в окутавшем меня коконе не вышло, чужая конструкция стремительно затягивала лакуны и продолжала искривлять пространство.

После резонанса я сумел сохранить полтора десятка мегаджоулей — невероятную прорву энергии! — и всё же этого оказалось недостаточно, чтобы вырваться из ловушки. Сама по себе сверхсила в противофазе не смогла разрушить основу направленного на меня воздействия, пришлось воздвигать барьеры, да только все щиты взрывались и развеивались по мере нарастания давления.

Я пальнул в дядьку, и пулю размазало в нескольких сантиметрах от дульного среза, будто пластилиновый заряд в невидимую стену врезался. Тогда-то и ощутил бессилие. Мне было нечего противопоставить этому оператору, не хватало ни мощности, ни знаний. Я не видел силовых узлов, на которые мог бы воздействовать точечно, меня просто давили, будто скорпиона подошвой. Будто москита в паутину спеленали!

А я… Я был слишком слаб, чтобы хоть что-то этому противопоставить! Пытался вывернуться и сопротивлялся до хлынувшей из носа крови, обжигающе-горячего пота, дрожи в коленях и онемения судорожно стиснутых в кулаки пальцев, но ничего поделать не мог. Абсолютно ничего!