Крепыш ударил с молодецким уханьем и промахнулся, слишком сильно провалился вперёд, за что и поплатился. Рывок на себя и подножка вышли у меня не слишком техничными, зато не оставили противнику шансов устоять на ногах. Он рухнул на землю, а я от души приложил сапогом его дружочка, встал в стойку и быстро попятился назад.

С улицы донёсся топот ног, и крепыш только подниматься с земли начал, как арку осветили лучи мощных фонарей и набежавшие жандармы повалили его обратно.

— Всем стоять! — заорал младший унтер, и я благоразумно развёл руки в стороны, демонстрируя пустые ладони.

Второго хулигана уложили рядом с первым, потом очередь дошла и до меня.

— В чём дело? — потребовал объяснений жандарм.

— Закурить попросили, — пояснил я, прикоснулся к отбитому плечу и зашипел от боли.

— В самоволке? — последовал новый вопрос.

— В увольнении.

В подтверждение своих слов я предъявил оформленный по всем правилам документ, и унтер принялся изучать его, подсвечивая себе фонариком. У арки уже собралась толпа зевак, в первых рядах стояли Иван Богомол и Василий Архипович, но вмешиваться они не спешили, просто наблюдали за происходящим со стороны.

— Ладно, допустим, — проворчал жандарм, возвращая увольнительную. — С рукой у тебя что?

— Кастетом отшибли.

— Да он первый начал! — заорал крепыш, но мигом заткнулся, когда ему без лишних сантиментов двинули ботинком под рёбра.

Его подельник промолчал, только не по причине благоразумия, просто со сломанной челюстью особо не поговоришь. А хруст после своего тычка коленом я расслышал отчётливо. Нехорошо получилось — вот так сразу его теперь не допросить и показания не сверить.

Унтер, как видно, пришёл к тому же выводу, поскольку с тяжёлым вздохом произнёс:

— Придётся делу официальный ход давать. Сейчас…

Договорить ему помешал отчаянный женский визг:

— Заре-е-езали!

Начальник патруля закатил глаза.

— Да что за день сегодня такой⁈ — Но медлить не стал, прихватил с собой одного из подчинённых и убежал на крик.

Иван Богомол тоже поспешил вслед за отхлынувшими от арки зеваками — к этому его побудил тычок комиссара. Я попытался перехватить взгляд Василия Архиповича, но тот продолжал делать вид, будто очутился здесь совершенно случайно и меня знать не знает. С учётом того что рядом с аркой уже никого не осталось, смотрелось это не слишком-то правдоподобно.

Неожиданно хлопнуло и свистнуло, тусклый свет фонарей перекрыли алые отблески, и я сообразил, что неподалёку ушла в небо красная сигнальная ракета.

Комиссар крутанулся на месте и рванул вслед за отправленным разведать ситуацию Иваном, да и я в арке оставаться не стал, бросился вдогонку.