«Не иначе беженцы из Джунгарии», — предположил я, глянул на здание вокзала и невольно поёжился из-за нахлынувших вдруг воспоминаний. Всего ведь год с той памятной перестрелки минул, а именно с неё-то всё и началось! Если разобраться, акция анархистов на меня лишь немногим меньше инициации повлияла. В части приоритетов так уж точно.

К прибытию поезда из Новинска на привокзальную площадь стала подтягиваться разношёрстная публика, появилось сразу несколько извозчиков, прикатило три такси, подошли и лоточники. У меня едва ли не сутки маковой росинки во рту не было, поэтому купил несколько пирожков с картошкой и мясом, встал у палатки с газированной водой и принялся перекусывать, вполглаза приглядывая за автомобилем. Тот притягивал к себе взгляды прохожих почище магнита, а мальчишки так и вовсе облепили его со всех сторон. Когда самый наглый полез внутрь, пришлось в несколько глотков допить газировку и вернуться к своему железному коню, дабы отвесить проныре леща.

Послышался паровозный гудок, и площадь начала пустеть, люди потянулись на перрон. Откуда-то вынырнул ещё один жандармский патруль; сначала глаз зацепился за показавшуюся знакомой фигуру, потом пригляделся и узнал Борю Остроуха.

Не сказать, будто тот остался всё тем же толстозадым увальнем, но конституцию никакие тренировки не изменят. В плечах Боря определённо раздался, но даже так атлетичным сложением похвастаться не мог, стал просто крепко сбитым, можно даже сказать — прямоугольным.

Остроух глянул на вездеход, заметил меня и скривился, а вот подходить не стал.

Да и с чего бы? Ему сейчас не до бывшего сокурсника, ему бы прущую на вокзал публику проконтролировать. Опять же чином похвастаться не получится: он — старший унтер, я — младший вахмистр, то на то и выходит; по три лычки у каждого.

Минут через пять народ повалил в обратном направлении. Кто-то тащил узлы и чемоданы самостоятельно, кто-то заплатил за содействие вокзальным носильщикам. Первые топали прочь своим ходом или собирались в стихийно возникшую очередь у остановки общественного транспорта, вторых взяли в оборот извозчики и таксисты. Почти сразу на площадь въехал автобус, но мне стало уже не до наблюдения за обывателями: на высокое крыльцо вышел Герасим Сутолока в шляпе и застёгнутом на все пуговицы пиджаке, с дорожной сумкой на плече. Следом появились и пирокинетики, среди них — Лия.

При виде девчонки в летнем платьице будто невидимая рука сердце стиснула и дышать трудно стало, едва не упустил из-под контроля технику сокрытия энергетических каналов, до того проняло. А ещё определённую неуверенность ощутил: а обрадуется ли мне Лия или наши отношения настолько свободные, что на эту поездку у неё совсем другие планы?