Барышня закусила губу и вновь приложила к припухшему глазу кружку.

— И ты готов рискнуть?

— Готов. А ты?

— Не знаю.

— Решай быстрее. Заявлять о нападении имеет смысл, пока не остыло тело!

Юля поморщилась.

— И как мы сделаем это? Как избавимся от трупа?

— Вопрос на миллион, дорогая! А ты что думаешь?

Никаких толковых предложений на этот счёт я от барышни не ждал, но та сумела удивить.

— У нас в кладовке стоит сундук! — заявила она. — Можем закрыть в нём тело, отвезти на вокзал и оформить почтовым отправлением! Я читала про такое в книге!

Я для виду досадливо поморщился.

— Давно посылок не отправляла? Не знаю, как раньше, а с последним усилением режима разве что содержимое бандеролей не проверяют, а паспорт требуют абсолютно у всех!

— Ну, тогда даже не знаю…

— Да нет, сундук — это хорошо. Туда точно тело войдёт?

Юлия Сергеевна судорожно сглотнула, но присутствия духа не потеряла и подтвердила:

— Точно!

— Показывай!

Сундук и в самом деле оказался достаточно вместительным, чтобы получилось упрятать туда покойника, предварительно не разделывая его на части в ванне.

— Сам от тела избавлюсь, — решил я. — Попрошу знакомого перевезти вещи, а что там дальше будет, тебе лучше не знать. Только для начала в комнате порядок навести нужно.

Юля покачала головой.

— Для начала тебе придётся раздеться.

От изумления у меня чуть глаза на лоб не полезли.

— Чего⁈

Барышня перехватила мой взгляд и тяжко вздохнула.

— У тебя рубашка кровью забрызгана, балда! Снимай — застираю, пока не поздно!

И точно — на белой ткани явственно выделялись красные пятна, обнаружились они и на брюках. Юля взялась замачивать одежду в холодной воде, а я с совком и веником стал избавляться от осыпавшейся с потолка побелки и стеклянного крошева, заодно отыскал пулю. Потом сбегал на кухню за бумажным пакетом, подцепил карандашом за спусковую скобу и убрал в него револьвер, выкрутил из патронов цоколи взорванных электроламп и вынес их в коридор вместе с останками радиоприёмника.

Полоскавшая в ванне мою одежду Юля выдала ведро и тряпку, я отправился замывать пол от не успевшей засохнуть крови. С обугленным паркетом ничего сейчас поделать было нельзя, положил на это место сшитый из разноцветных лоскутов коврик.

— Вылей, — попросил я барышню, поставив рядом с раковиной ведро, вода в котором стала бурой от крови, и направился за сундуком, но только шагнул из ванной комнаты в коридор, как распахнулась входная дверь.

Внутри всё так и оборвалось, а дальше послышался удивлённый возглас:

— Ой!

Резко обернулся, а это Настя своим ключом дверь отперла, стоит и пялится на меня, будто на чудище лесное.