Прибыв в порт, я направился в контору, чтобы узнать, как дела. Само собой разумеется, что никаких дел у меня там не было. Корабль угнали, как машину киргизы, и напрасно думать, что они явятся ко мне и повинятся. Глупо! Но, тем не менее, я шёл расспросить об этом, а заодно, дать о себе знать местному синдику. Наверное, уже с ног сбились, меня разыскивая. Где он? Где он? Куда пропал? Я вот он, вот он такой, весь хороший.

Всё, в принципе, так и случилось. Мой приход в портовую таможню произвёл форменный фурор. Мне даже стало приятно. Буквально за какие-то пару минут здание практически опустело. У всех работников, находящихся там, внезапно оказались очень важные дела. Ну, очень важные…

Один только Фома Аквинский, или как там его, я забыл, задержался на месте. В общем, этот самый Фома вышел и любезно осведомился, как у меня здоровье.

— Нормально, а как у вас?

— Всё прекрасно, спасибо! И для вас у меня есть весьма хорошая новость. Сегодня мы узнали, что найдена шебека, очень похожая на вашу, совсем недалеко отсюда, в соседнем небольшом порту. Вам следует туда отправиться и осмотреть её. Может, это и не она, но попытка, ведь, не пытка. Вам нужно поехать и лично убедиться в этом.

— Отлично! Я так рад, так рад! — ответил я без тени малейшей радости на лице. — А где это?

— Это в Фокси. Всего два десятка морских лиг и вы на месте. Там же можно набрать моряков и, главное, значительно дешевле, — подчеркнул он, подняв вверх указательный палец.

— Угу. Это точно?

— Несомненно. Когда вы туда последуете?

— Завтра с утра и отправлюсь.

— Всё понятно, я предупрежу их, чтобы они вас ждали.

— Угу, предупреди… мать твою ети.

Я развернулся и направился в ближайшую таверну, чтобы обрасти разными слухами, как днище корабля ракушками. Искомое питейное заведение оказалось в полукилометре от здания администрации порта.

Добравшись, я вошел в неё и прищурился, разглядывая внутреннее убранство. Так себе, если честно, и если не честно, то тоже. Развешенные сковородки по стенам, низкий потолок, изрезанные ножами столы и залитые старым вином скамьи. Всё, как и всегда, одна и та же картина.

Пнув пьяного бедолагу, спящего на скамье, уселся за стол.

— Жареного кабана, вина и хлеба. Зрелищ не надо.

— А сеньор шутник… — пропела некая вневозрастная особа, которой можно было дать и сорок, и двадцать пять лет. Кто их разберёт по такой жизни.

— Сеньор очень голоден. Несите мяса, похлёбки, овощей и кувшин лимонной воды, да хлеба больше. Люблю хлеб.

— Сейчас всё будет, — ухмыльнулась она и тяжеловесно упорхнула, словно ворона, перегруженная объедками. Через некоторое время всё было доставлено: и козлятина, и лепёшки, и непонятная вода, то ли с лимоном, то ли с апельсином, то ли с их запахами.