А что для этого сделать? Правильно, поставить глухой щит, сквозь который они не смогут пробиться и поймут уже это. Два найденных амулета, плюс ещё два, подобранные у тела Абу Насира, тут же были соединены мною в замысловатую цепь.

Бросив её на тело Абу Насира, я крикнул: «Sanguis et potentia! Кровь и сила!». Амулеты звякнули, издав глухой протяжный звон, завибрировав из-за влитой в них силы. От них вверх поднялась полупрозрачная стена, полностью укрыв меня.

Несколько молний и вихрей огня, ударив по ней, бессильно опали. Я, сконцентрировав заклинание кровавого дождя, обрушил его на папистов. Эта магия била по площадям. У меня не было возможности из-за щита бить точно в цель, поэтому мелочиться я не стал. Наконец, оба христианских героя поняли меня и одновременно ударили по папистам, обрушив на них магию огня.

Паписты больше не могли игнорировать прямую атаку и вступили в бой немного раньше, чем планировали. Двое из них выставили щит, двое, соединив усилия, ударили по Кающемуся, а последний из них швырнул в меня что-то, похожее на святое пламя.

Ну да, я же вроде как некромантом оказался, раз применил магию крови. Вот только они ошиблись, это не я восставал из могилы и не я придумал все эти заклинания. Это всё призрак виноват. Бездвижно ожидать удар святого пламени я не стал, а быстро вскочив, прыгнул к своему лабрису.

Мой щит вспыхнул, прикрывая меня, и тут же рассыпался в прах. Пламя ударило в тело Абу Насира, я же успел сместиться к телу убитого Фрика и благополучно выдернул из него свой топор.

В это время слитный удар двух папистов пробил защиту отца Адана и отбросил его на стену. Глухо звякнул камень, сдавленно вскрикнул Адан и безвольно сполз на пол. Воспользовавшись этим обстоятельством и поняв, что следующим будет уже он, Роджер Аламаго бросился в отчаянную атаку.

Разбежавшись, он прыгнул к папистам, размахивая костяным клинком, зажатым в руках. Увидев это, вперёд вышел один из них и принял удар на свою шпагу. Остальные попытались выставить щит и ударили по мальтийцу магией.

Но Аламаго смог увернуться от магических ударов и с размаху опустил клинок на шпагу противника. Сухо треснула перерубленная шпага и магическое оружие, более не встречая сопротивления, разрубило тело воина ордена розенкрейцера.

Затем в несколько мгновений произошло сразу три события. Увидев произошедшее, я отшвырнул лабрис и, забрав кровь у паписта, погибшего мгновением раньше, ударил магией. Опять воспользовавшись заклинанием крови, стараясь вложить в него весь остаток сил. Паписты же, собрав силы, в это время ударили смертельным заклинанием по Аламаго.