— Ну в данном случае Кайлана со своими милитаристскими замашками права, — согласился с дроу Михаэль. — Тем более, самое интересное, острова-то эти, большие и плодородные, владыке Эрсийского царства и не принадлежат.
— А кому? — заинтересовался Серый. — Ведь не стоят же бесхозными.
— Местным племенам людоедов и нежити, — вздохнул Михаэль. — И, сдается мне, договориться с ними не стоит и пытаться. В тех краях некоторое количество лет назад жил-жил и помер архимаг, специализирующийся, подобно Келеэлю, на темных аспектах искусства волшебства. Звали его Снурф или Снерф, мнения историков расходятся. Чародей, обосновавшись там, выселил с архипелага всех, сделав его единоличным владением. Вот только окончил он свои дни как-то неправильно, то ли вообще решил остановиться на половине пути, став архиличем, но чего-то напутал в процессе.
«Последнее, — вздохнул пятитысячелетний эльф в своем доме, ненадолго отвлекаясь от иллюзии. — Снорф был талантлив. Для человека. Но нужного опыта в обращении со стихией смерти у него не было. Да и использовал он, судя по косвенным признакам, ритуал, разработанный темными эльфами для самих себя. А у них совсем другое строение тела и минимум по три спрятанные ловушки на каждой странице любого серьезного текста по волшебству!»
— Жил волшебник не слишком уединенно, имел учеников, множество слуг и гарем, — продолжал рассказывать Михаэль, — на которых наложил хитрое заклятие собственного сочинения, не позволяющее им далеко и надолго удаляться от резиденции. Это есть в хрониках. Когда с архимагом случилось несчастье, его мертвые создания взбесились и принялись рвать всех подряд, а заклинание повиновения не исчезло. Выжившие бросились кто куда, но далеко удрать не смогли. Чары не пустили с архипелага. Снять их оказалось не то чтобы совсем невозможно, но потребовалась работа другого высшего мага, сравнимая по сложности с воскрешением. Такового благодетеля не нашлось, и в мире появилась новая своеобразная народность, привязанная к определенному ареалу обитания. Разобраться же с записями архимага о том, как наложить волшебство и как его отменить, не получилось. В мире мертвых Снурфа не было, а ступившие на его остров назад почти никогда не возвращались. А те, кто все же это сделал, навидались там такого, что решили навек завязать с приключениями.
'Я дошел до самой башни Снорфа, — припомнил Келеэль. — Сначала, правда, в одном поселении местные нравы и традиции волшебства попробовал изучить, но не нашел с его обитателями взаимопонимания. Хорошо дрались, мерзавцы. Особенно впечатлила меня туча поднятых из могил комаров, в которой совокупный вес особей, похоже, превосходил рыцаря в броне и с конем. А оттуда уже отправился к резиденции покойного коллеги. Кстати, наверняка это он посылал воров, которым все-таки удалось забраться в мою библиотеку лет за сорок до того, как все случилось. Интересно, кто это был? Найти их не удалось, а жаль, такие специалисты пригодились бы. Помню, на пристани меня встречали четыре костяных дракона, полтора десятка низших вампиров, столько же весьма качественных умертвий, более мелкие твари вроде обычных призраков и толпа ходячих мертвецов. Последних даже приблизительно не считал. Но было их много. Половину резерва потратил, превращая нежить в прах, и левой руки лишился. Пришлось вернуться домой, подлечиться. Причем сил, потраченных на то, чтобы восстановить конечность, ушло больше, чем если бы новое тело создал, причем раза эдак в два.