— Вряд ли меня воспримут всерьез.

— Это после того-то, как кончил Мешок Костей? Воспримут, даже не сомневайся. Да и твой приятель из дворцовой охранки, думаю, подсобит на первых порах.

— Джек? — задумался я. — Джек может.

— Вот и займись этим. Хорошо? Не афишируя нашего интереса.

— Похоже, особого выбора у меня нет.

— Выбор — непозволительная роскошь, Себастьян. Ты уж поверь.

— Как говаривал преподобный Эдмунд, «мораль — неудобный груз для тех, чей карман пуст». Займусь, куда деваться.

— Вот и замечательно. — Малькольм Паре взмахом руки подозвал карету и, прежде чем забраться внутрь, вдруг произнес: — Монастырская улица, дом три. Зайди, здесь недалеко.

Сразу захлопнул дверцу и укатил прочь.

Монастырская улица, дом три?

Я глянул вслед набиравшей ход карете, затем повертел головой по сторонам и без особого удивления обнаружил неподалеку криво прибитую вывеску «Монастырская». Свернул с набережной, поднялся на аккуратное крылечко нужного дома и заколебался, не решаясь постучать.

А стоит ли? Вряд ли здесь обрадуются безработному бродяге, пусть он хоть сто раз граф.

Не лучше ли уйти?

Но я не ушел. Не ушел и постучал.

Дверь открыла Берта. В скромном домашнем платьице с собранными в пучок волосами, слегка усталая, но по-прежнему неотразимая.

Она молча посторонилась, запуская меня в дом, и стало ясно, что приходить сюда не стоило. Собрался уйти, уже повернулся, но не успел — девушка со слезами на глазах бросилась мне на шею:

— О, Себастьян! Я так ждала…

— Тише, тише, — поглаживая ее по спине, прошептал я. — Где маленький?

— На втором этаже. Спит.

— И зачем же ты меня ждала? — Я отстранил от себя Берту и заглянул в бездонные зеленые глаза. — Теперь у тебя есть дом, новая жизнь, достаток. Зачем ждать меня?

— У каждой уважающей себя вдовы обязательно должен быть любовник. — Девушка провела по губам кончиком языка и лукаво улыбнулась. — Он может приходить раз в месяц или два. Соседские кумушки станут шептаться, что, должно быть, ко мне захаживает моряк… — Тонкие пальчики скользнули под рубаху, Берта прижалась всем телом, куснула за ухо, прошептала: — Ну что скажешь?

— Что скажу? — Я подхватил Берту на руки и понес через прихожую. — Лучше уж ты скажи, где спальня!

— По коридору налево! — подсказала циркачка и взвизгнула, когда полетела на кровать. — Осторожней!

Я расстегнул камзол, кинул его на стул и, не удержавшись, спросил:

— А почему любовник, а не муж?

Берта в ответ лишь расхохоталась:

— Да ты только посмотри на себя! Ты ведь самый настоящий котяра! И месяца не пройдет, как сбежишь! Если я тебя раньше не прибью…