Ну, здравствуй, Акрая.

Десять лет урывками наведывался, и вот — вернулся. А ничего и не изменилось. Как уезжал без медяка, так и прибыл обратно голодранцем. Ни работы, ни перспектив. Зато цельный граф.

Граф! Всего состояния — титул, только его отобрать и не смогли.

Впрочем, на черный день кое-что отложено, и голодная смерть пока не грозит. Побарахтаюсь еще…

Вдыхая свежий воздух, я направился к мосту Святого Огюста, и тут сзади послышался стук копыт. Когда карета поравнялась со мной, кучер придержал лошадей, и на мостовую ступил представительный господин с тронутыми сединой волосами. Беззаботно поигрывая изящной тросточкой, он зашагал рядом, потом усмехнулся уголком рта и спросил:

— Хорошо на воле?

— Не то слово, господин Паре, — подтвердил я. — Без работы вот, правда, остаться угораздило…

— Ой, да перестань ты! Ты же великолепный актер, тебя любой балаган с руками оторвет. Когда о пожаре рассказывал, даже я расчувствовался. — И глава королевской Тайной службы промокнул платочком мнимую слезинку. — Бедные невинные души! И эти крики в огне! У тебя богатая фантазия, Себастьян.

— Скорее богатый жизненный опыт, — вздохнул я и буркнул: — Ну и стоило оно того?

— Ты про этот фарс с трибуналом?

— Фарс? Да у меня до сих пор шею ломит! Чуть не вздернули!

— Перестань! — фыркнул Малькольм. — С таким председателем тебе изначально ничего не грозило. Рауль только благодаря тебе на троне усидел, о таких услугах не забывают. И чем вообще ты недоволен? Ну отдохнул полгода в кутузке, первый раз, что ли?

— Это моя жизнь, если что.

— Твоя. Но в итоге все заинтересованные стороны убеждены в том, что сын Ричарда Йорка погиб при пожаре. Полагаешь, это не стоило полугода твоей жизни?

Я посмотрел на собеседника и спросил:

— И что с ним теперь будет? Какие у вас планы на ребенка и Берту?

— Теперь они будут жить. Просто жить. И что самое главное — никто не станет их искать.

— А разве стали бы? Если у ребенка нет никаких прав на трон, кому он нужен?

— Думаешь, Высшего интересовала политика? — остро глянул в ответ Паре. — Не приходило в голову, что у этого малыша от рождения по жилам течет не только кровь, но и потустороннее? Вспомни, что именно не давало умереть его отцу! Вспомни и подумай о том, какое могущество обрел бы нечистый, вселившийся в тело мальчишки.

— Виктор Арк мертв.

— А другие? Готов поручиться, что он был последним? Нет, не стоит пускать такое дело на самотек.

— Логично, — вздохнул я. — Но ведь это все было затеяно не только из-за ребенка. И возможно, даже не столько из-за него…

— Не только, — подтвердил Малькольм Паре, — и не столько.