— Боюсь, ничего не получится. Просто не в состоянии.

— Глупости говоришь! Конечно, получится!

Берта с головой скользнула под одеяло, и через какое-то время я с удивлением понял: и действительно, получится. Еще как получится!

Так оно и вышло. Впрочем, моей заслуги в том не было ни малейшей. Так — рядом полежал. И отбитые ребра ломило, и голова с похмелья раскалывалась.

Потом мы обнялись, и уткнувшаяся мне в плечо девушка неожиданно спросила:

— Я чудовище, да?

— С чего бы это? — взъерошил я ей волосы.

— Марка только захватили, и сразу к тебе в койку прыгнула.

— Можно подумать, не этого с самого начала добивалась, — вздохнул я. — Только не говори, что ты его любила. Не поверю.

— А если скажу, что тебя люблю, поверишь?

— Я вообще не из доверчивых, если не заметила.

— Подлец, — рассмеялась циркачка и смахнула заблестевшую в уголке глаза слезинку. — Марк мне нравился, он был хороший. А я его бросила.

— Вот поэтому я и говорил, что романы с коллегами до добра не доведут. А ты не верила.

— И что теперь делать? Мне и с лицом-то напасти много, а еще совесть покоя не дает…

— Либо ты научишься прощать себя, либо сгоришь.

— Ну себя простить не проблема!

— Ошибаешься, — возразил я. — Простить можно кого-то другого, а на свои недостатки обычно просто закрывают глаза. Не замечают их и живут дальше, искренне недоумевая, почему так противно просыпаться по утрам. Прощать себя — мерзко и больно. Отвратительно. Слишком большие ожидания, слишком высоко поднята планка. Разочаруешь окружающих — и лишь посмеешься над ними. Разочаруешь самого себя — и хоть в петлю лезь. А ведь никто из нас не совершенен, никто из нас не всемогущ. Попытайся простить себя и жить в мире, вот мой совет.

— Так можно оправдать любую подлость.

— Я не призываю ничего оправдывать. Просто подумай над моими словами.

— Ты уже оказывался в таких ситуациях?

— Нет, разумеется. До тебя я с сослуживцами не спал.

— Иди ты! — пихнула меня Берта. — Тебе приходилось терять напарников?

— Разумеется, — вздохнул я.

— И как?

— Стараюсь не вспоминать.

— Прости.

— Да нет, ерунда. — Я вылез из-под одеяла и начал собирать разбросанную по комнате одежду. — У меня был товарищ, вместе Лемское поле прошли. Да и потом не один год в Тайной службе бок о бок отпахали. А зарезали его глупо, почти случайно. И знаешь — я ведь о нем почти не вспоминал. Просто не мог. Ладно, не бери в голову — жизнь продолжается.

— Жизнь продолжается. — Берта прикоснулась к уподобившемуся мраморному изваянию лицу, и на глазах у нее навернулись слезы.

— А вот жалеть себя точно не стоит. Не переживай, мы обязательно что-нибудь придумаем.